RSS подписка
Реклама

 
Медицина » Детская патопсихология » РАННЯЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ОРИЕНТАЦИЯ


Как известно, основным новообразованием подросткового возраста является чувство взрослости, а значит, и стремление к самоутверждению. Каждый подросток и юноша хочет проявить себя, сделать что-то такое, где он заявит о себе как личность. Потребность в персонализации, т. е. потребность быть личностью, является источником социальной активности человека. В ходе осуществления этой потребности может возникнуть несоответствие между содержанием и формой реализованной потребности в персонализации, с одной стороны, и требованиями соответствующей социальной среды – с другой. Отсюда возникает проблема адекватной и неадекватной реализации потребности индивида в персонализации. Неадекватная персонализация наблюдается в том случае, когда ее форма и содержание входят в противоречие с требованиями социальной среды. Это противоречие может быть осознано человеком и исправлено, но может и стать причиной осуществления им асоциальных действий.
Неадекватная персонализация – это вариант неадекватного проявления активности личности, выступающего как непродуктивное, защитное.
Человек выявляет и утверждает свою личность, с одной стороны, содержанием собственной активности (т. е. самореализацией) и, с другой – содержанием своих отношений с другими людьми. Может ли современный подросток утвердить себя в содержательной, социально-необходимой деятельности? Можем ли мы ему предложить дело, где он удовлетворил бы потребность в творчестве, в самореализации? Для тех детей, у которых сформировались устойчивые познавательные потребности, это возможно в научных школьных объединениях, кружках технического творчества, литературных, музыкальных кружках и т. п. Такая возможность есть у детей, родители которых так организовали жизнь семьи, что помощь подростка, его инициатива (творчество) в хозяйственных делах семьи стали жизненно необходимыми. Но, как показывает практика, указанные варианты социальной ситуации развития скорее исключение, чем правило. Таким образом получается, что возрастание внутренних возможностей и притязаний подростка сталкивается с бедностью реального содержания его деятельности и общения. А отсюда – невозможность определить смысл своей жизни, своего рода вакуум в душе подростка.
Но, как говорится, «святому месту пусту не быть». Вакуум должен чем-то наполняться. Поскольку у детей удовлетворение витальных потребностей, как правило, обеспечивается родителями и идет своим чередом, этот повторяющийся процесс удовлетворения естественных потребностей не вызывает положительных эмоций, а отражается в эмоционально-нейтральном состоянии подростка. Естественно, такая духовная спячка вступает в противоречие с потребностями в самореализации, творчестве, с потребностью быть личностью. Возникшее противоречие выражается в общей напряженности мотивационной сферы, недовольстве, поисковом состоянии психики, подспудном желании к наиболее полному самовыражению. Поскольку потребность в персонализации, в творческой самостоятельной деятельности не удовлетворяется (кстати, не только у подростка, но и в силу объективных и субъективных условий и у многих взрослых), интересы человека все более перемещаются в сферу нетрудовой деятельности, которая становится все более важным полем «опредмечивания» духовных потребностей.
Развлечения становятся самодовлеющей активностью. Комфорт, бездумные удовольствия рассматриваются как высшая ценность жизни. Внутренняя неудовлетворенность, напряженность, о которой говорилось выше, здесь снимается чувственными удовольствиями. Иными словами, материально обеспеченный образ жизни без развития духовности не дает возможности удовлетворения потребности в персонализа-ции. Человек, не постигший смысла своей жизни, целью дальнейших действий видит только перспективу удовольствий, минутных радостей, расслабления и наслаждения. Так формируется новый тип мотивационной стратегии – стратегии удовлетворения сиюминутных ситуационных потребностей. Эта стратегия культивирует поведение, не обремененное никакими принципами, целями, ответственностью, кроме принципа чувственного удовольствия и иррациональности поступков. Вот такой образ «развлекающегося человека» выдвигается сейчас как престижный в центр современного общества. Духовные потребности искажаются, сводятся к примитивным импульсам, удовлетворяемым на «рынке наслаждений». Это приводит к моральной распущенности, культу насилия и секса, пропаганде всякого рода извращений, употреблению психотропных веществ.
Итак, беспрепятственное удовлетворение естественных потребностей при отсутствии возможности удовлетворения потребности в персонализации приводит к бездуховности, к различным отклонениям в личностном развитии: потребительству, псевдопотребностям, извращенным способам удовлетворения витальных потребностей. Однако это не значит, что полнота духовной жизни, достижение высоких нравственных идеалов быстрее возникнет там, где нет возможности удовлетворять естественные потребности без особых затрат физических или духовных сил. Напротив, если активность человека направлена, прежде всего, на то, чтобы добыть себе пищу, жилье, одежду, то потребности более высокого порядка (в творчестве, самореализации) угасают, даже не сформировавшись в полной мере. В этом случае человек, по сути, так и остается витальным существом, не достигшим личностного уровня развития. Поскольку его мотивация не выходит за рамки физиологических потребностей, необходимость проявить себя, утвердить как личность
осознается им неадекватно, искаженно. Чаще всего потребность в персонализации тогда подменяется желанием утвердить себя путем подавления личности другого. И чем меньше возможности у человека самореализоваться в социально одобряемой деятельности, тем с большей вероятностью он будет искать возможности добиться успеха в деятельности асоциальной.
Поскольку в нашей практике образования и воспитания так сложилось, что учебная успеваемость является аналогом социально одобряемой деятельности ученика (в глазах учеников, учителей и большинства родителей, во всяком случае), то подростки, которые плохо учатся, неизбежно чувствуют себя неполноценными. Не имея возможности удовлетворить свою потребность в персонализации в этом виде деятельности, т. е. учебе, такой подросток ищет иные возможности. И тогда ранняя профессиональная ориентация является спасительным путем, позволяющим обойти «пропасть» асоциальной ориентации.
Как правило, слабоуспевающие подростки и сами стремятся поскорее уйти из школы и начать работать, даже если бюджет семьи не нуждается в их деньгах. Родители же, напротив, обычно настаивают на продолжении учебы в школе и после девятого класса. Не понимая всей серьезности причин, детерминирующих желание подростка сменить свой социальный статус (из ребенка-иждивенца превратиться во взрослого, самостоятельного человека), родители хотят удержать его в рамках прежних детских отношений, оправдывая свою позицию стремлением дать полное среднее образование своему ребенку. Такая ситуация возникает в школах каждый год, после окончания девятого класса. Школьный психолог должен уметь правильно сориентировать подростка и его родителей в решении проблемы выбора девятиклассником своего дальнейшего жизненного пути.
Вопросы конкретного выбора профессии подростками без каких-либо отклонений в психическом развитии относятся к профессиональной ориентации. Поэтому на этом мы останавливаться не будем. Однако следует учесть, что уже подростки -акцентуанты (т. е. отличающиеся только своеобразием характера, но не имеющие патологических особенностей), помимо общеизвестных требований к той или иной
профессии, должны знать ограничения и противопоказания, связанные с их особенностями характерологического развития. Например, для подростка с неустойчивой акцентуацией характера в ходе работы нужны постоянный контроль, требовательность, дисциплина. Речь идет именно о внешнем контроле, о четкой регламентации поведения, где подросток будет вынужден подчиняться режиму. Например, в учебном заведении армейского типа подросток с неустойчивой акцентуацией будет подчиняться требованиям порядка не столько из страха наказания, а уже в силу присущей ему внушаемости, вследствие действия механизма подражания, т. е. просто потому, что окружающие его сверстники тоже так делают. Кроме того, военная дисциплина будет постоянно подстегивать его, тренировать волевые качества, которые у него не развиты. Иными словами, в благоприятной социальной среде, где примером для подражания являются положительные лидеры и нормы поведения не противоречат социально одобряемым нормам, подросток с неустойчивой акцентуацией будет мало чем отличаться от окружающих. При условии контроля сначала со стороны родителей, а потом вышестоящих взрослых он может хорошо учиться и выполнять предъявляемые ему требования. В дальнейшем, если он попадает в хороший трудовой коллектив, где тоже преобладают социально направленные стереотипы поведения, выберет себе в жены нежную, но все же лидирующую и тактично, правильно руководящую им спутницу жизни, то его судьба сложится вполне благополучно.
Гипертимный подросток, напротив, не выдержит четкой регламентации поведения и постоянного контроля. Для него такие условия будут губительны, поскольку необходимость подчиняться, подавлять свою активность выступает здесь психотравмирующим фактором. Надо искать иной путь: повернуть энергию гипертима в правильное русло. Таким подросткам следует выбирать трудовую деятельность, требующую находчивости, решительности, напористости. Ему больше всего подойдет профессия, связанная с организацией всевозможных мероприятий, где нужно проявлять активность, уметь быстро ориентироваться, где можно удовлетворить стремление к лидерству, новым впечатлениям. Это может быть, например, работа менеджера, предпринимательская деятельность и т. п. Главное – разнообразие деятельности, столкновение с новыми задачами, которые он будет решать добровольно и самостоятельно.
Эпилептоидам, в силу инертности их психических процессов и педантичности, очень подходят занятия, требующие монотонности, точности, усидчивости. Это, прежде всего, различные поделки, мозаики, граверные работы. Следует приобщать таких подростков к этим видам деятельности, ориентируя на обучение соответствующей их характерологическим особенностям специальности.
Подросткам с истероидным типом акцентуации характера следует порекомендовать такие виды трудовой деятельности, где они смогут удовлетворить свою потребность быть в центре внимания. Если у такого ученика или ученицы есть артистические способности, если они достаточно развиты интеллектуально и художественно, тс, конечно, им больше всего подойдет профессия актера, артиста эстрады и т. п.
Удачным выбором для истероидных подростков будут и такие специальности, как экскурсовод, администратор. Среди профессий, не требующих высшего образования, подросткам с этим типом акцентуации можно порекомендовать работу официанта, манекенщицы, стюардессы и т. п.
Если для подростка с акцентуацией характера правильный выбор профессии во многом определяет степень социальной адаптации во взрослой жизни, то для подростка с отклонениями в развитии психики такой выбор является решающим, определяющим всю его дальнейшую судьбу. Дело в том, что при нарушениях психического развития имеются ограничения в отношении определенных видов работ, а при тяжелых нарушениях возникает необходимость в установлении инвалидности. Психолог, проводящий профессиональную ориентацию и консультацию подростков, должен учитывать эти ограничения в работе с учащимися, имеющими отклонения в развитии психики. При эпилепсии (даже однократных приступах с потерей сознания) полностью противопоказаны работы, связанные с пребыванием у огня, воды, на высоте, у движущихся механизмов, с током высокого напряжения, оружием, режущими инструментами. Таким больным запрещается работать водителями, машинистами электропоездов, диспетчерами и т. п. При редких приступах (не чаще 1 раза в месяц), помимо вышеперечисленного, не рекомендуются еще и специальности, связанные с командировками, длительными поездками. При частых (более 5 раз в месяц) приступах обычно устанавливается инвалидность II–III группы. Для решения вопроса об инвалидности назначается трудовая экспертиза. Нарушения эмоциональной сферы личности – обидчивость, злопамятность, мстительность и злобность – существенно нарушают способность больных эпилепсией к общению. Такие больные, даже после трудоустройства в соответствии с их знаниями и навыками, могут дезорганизовывать всю работу в коллективе. Например, в связи с излишним чувством педантичности и недостаточной критичностью к своим действиям, они способны к агрессивным проявлениям. Так, сторож, дворник или уборщица могут применить физическое насилие к лицам, нарушающим порядок и чистоту в учреждении или около него.
При психоорганическом синдроме с пограничной интеллектуальной недостаточностью ограничена возможность выполнения тех видов работ, которые требуют быстрой ориентировки, переключения и распределения внимания, высокого темпа работ. К этим специальностям относятся, например, вальцовщики, электрики у щита, диспетчер и т. п. Поэтому таким подросткам целесообразно рекомендовать виды деятельности, которые требуют небольшого объема внимания, выполняются без регламентированной скорости, усваиваются без длительного специального обучения (грузчик, штамповщик, растениевод и т. п.).
При органическом поражении ЦНС с выраженными астеническими проявлениями трудоспособность ограничена при выполнении работ, требующих пристального внимания, значительного физического напряжения, продолжительных однообразных усилий, а также связанных с пребыванием в шумном помещении (прокатный, штамповальный цех и т. д.). Рекомендуются виды труда, допускающие перерывы и переключение внимания с одного объекта на другой, не связанные с большим физическим и интеллектуальным напряжением (слесарь-сборщик, столяр, плотник, мастер по ремонту бытовых электроприборов, переплетчик, фотограф, швея и т. д.). В сельской местности таким больным противопоказана тудовая деятельность, связанная с длительным пребыванием на солнце, шумом и вибрацией (работа на тракторе, комбайне). Рекомендуется работа кладовщика, весовщика, агронома, зоотехника, ремонтника.
При психопатии и психопатоподобном синдроме трудоспособность ограничена при таких видах работ, где требуется устойчивая концентрация внимания (водители, операторы пультов управления, авиадиспетчеры и т. п.), а также связанные с постоянным межличностным общением (воспитатель, педагог, психолог, мастер ПТУ и т. п.). Рекомендуется работа в небольшом коллективе, где нет постоянного общения с людьми и индивидуальной ответственности за жизнь и безопасность окружающих (архивариус, лаборант, машинистка, работа в саду, огороде, на пасеке).
При психическом недоразвитии (олигофрении) трудоспособность зависит от тяжести интеллектуального дефекта и особенностей поведения больных. Больные с идиотией и имбецильностью являются инвалидами детства, а больные с дебильностью могут быть трудоспособными. При правильном решении вопроса о месте обучения (обучение по специальной программе) эти дети осваивают к окончанию школы какую-либо специальность и в дальнейшем трудоустраиваются на работу либо на предприятия, либо в специальные лечебно-трудовые мастерские (столярные, картонажные и т. д.). Вопросы определения степени трудоспособности относятся к компетенции врачебно-трудовой экспертизы.
Вопрос о возможности послешкольного образования и трудоустройства подростков, перенесших психотическое состояние (маниакально-депрессивный психоз, шизофрению, периодический психоз), обязательно должен решаться врачом-психиатром, исходя из особенностей течения и прогноза заболевания.
Довольно часто перед практическим психологом возникает задача проведения судебно-психологической экспертизы (СПЭ) несовершеннолетних. Судебно-психологическая экспертиза детей и подростков входит в компетенцию психолога с базовым психологическим образованием. Экспертиза проводится по постановлению суда или прокуратуры. Психолог обязан провести экспертизу, ответить на поставленные вопросы и составить акт судебно-психологической экспертизы. При необходимости психолог может быть вызван в суд для решения вопросов в ходе судебного заседания. В компетенцию судебно-психологической экспертизы несовершеннолетних включается следующий круг вопросов:
• соответствует ли психическое развитие ребенка его возрасту;
• какие личностные особенности имеются у подростка и могли ли они существенно повлиять на характер его действий;
• отмечается ли у данного испытуемого повышенная внушаемость и склонность к фантазированию;
• могла ли потерпевшая (от сексуального насилия или развратных действий) понимать и осознавать смысл и значение совершаемых действий и оказывать сопротивление;
• может ли данный ребенок (или подросток) участвовать в судебном заседании и выступать в зале суда;
• мог ли подэкспертный при наличии установленных у него личностных особенностей, психического состояния, процессов восприятия, сохранения, переработки и воспроизведения информации правильно воспринимать обстоятельства (указать какие) и давать о них показания.
При комплексной психолого-психиатрической экспертизе психолог проводит обычное дифференциально-диагностическое обследование и отвечает на вопросы, которые поставлены перед ним. Если в ходе судебно-психологической экспертизы у психолога возникает сомнение в состоянии психического здоровья испытуемого, он обязан отразить это в своем акте и потребовать проведения судебно-психиатри-ческой экспертизы.
Источниками информации при проведении экспертизы выступают материалы уголовного дела (протоколы допроса, свидетельские показания и т. д.) и экспериментальные данные, полученные непосредственно при обследовании испытуемого в экспертном учреждении (кабинете следователя, следственном изоляторе, приемнике-распределителе или суде). Следует специально подчеркнуть, что всю информацию, имеющую важное значение для СПЭ, эксперты могут получить только в виде соответствующих материалов уголовного
дела, через следователя или суд. В законе оговорено право эксперта ходатайствовать о предоставлении необходимых ему дополнительных материалов (показаний родителей, учителей и т. д.), но эксперт не имеет право самостоятельно опрашивать кого-либо, кроме своего испытуемого, направленного на экспертизу. В ходе судебного заседания эксперт имеет право задавать уточняющие вопросы, выяснять те или иные обстоятельства.
Рассмотрим (коротко и схематично) сугь вопросов, которые могут быть поставлены перед психологом.
Определение психологического возраста. Закон устанавливает лишь одно понятие возраста – паспортный, т. е. число прожитых лет. Вместе с тем предусмотрены обстоятельства, когда ход психического развития несовершеннолетних существенно отличается от возрастных закономерностей. Под «психологическим возрастом» понимают качественно определенный возрастной период развития человека как индивида и личности: младенчество, раннее детство, дошкольный и младший школьный возраст, младший подростковый и старший подростковый возраст. Определение возрастного периода, которому соответствует психическое развитие испытуемого, не является самоцелью, а способствует ответу на вопрос о том, мог ли, например, подросток в ситуации инкриминируемого ему преступления в полной мере понимать и осознавать смысл и значение своих действий. В этом случае основным направлением психологического исследования является определение способности испытуемого к прогнозу, планированию и контролю выполняемых им действий и поступков. В основном, вопрос о несоответствии паспортному возрасту решается в отношении испытуемых с инфантилизмом. Игровой характер, си-туативность мотивов не позволяют такому подростку создать систему внутренних ориентиров оценки, критериев регуляции поведения.
Если же у подростка определяется диагноз – олигофрения, то вопрос о его вменяемости входит в компетенцию врача-психиатра. Следует помнить, что развитие подростка-дебила не соответствует уровню развитию ребенка более младшего возраста, поскольку подчинено своим закономерностям, т. е. нельзя приравнивать 13-летнего дебила, например, к 8–9-летнему нормальному ребенку (основываясь на том, что дебил отстает в умственном развитии).
Личностные особенности подростка могут существенно влиять на его способность понимать смысл своих действий и руководить ими. Так, у подростков с органическими поражениями ЦНС способность к осмыслению ситуации частично сохранена, но расторможенность влечений (сексуальных, агрессивных), проявления которых имеют импульсивный характер и не контролируются сознанием, практически лишает таких несовершеннолетних возможности руководить своими действиями.
Многие виды психопатий существенно влияют на мотивацию подростка, его поведение в криминальной ситуации. Например, при истероидной и неустойчивой психопатии большую значимость для подростка приобретает мнение группы. При этом высокая внушаемость несовершеннолетнего может спровоцировать его участие в групповых правонарушениях. Возбудимая психопатия может выступать де-терминантой совершения хулиганских действий, нанесения телесных повреждений обидчику, однако не бывает причиной совершения таких преступлений, как, например, квартирная кража. При шизоидной психопатии преступные действия часто совершаются в одиночку, их мотивация может быть непонятна окружающим.
Вопросы о повышенной внушаемости и склонности к фантазированию обычно ставят перед экспертом-психологом в отношении свидетелей. Такие вопросы могут возникать и при подозрении обвиняемых в самооговоре. В этих случаях, помимо обычного патопсихологического обследования, необходимо проводить пробы на внушаемость (см. Приложение), обязательно также применение проективных тестов (ТАТ, неоконченные ситуации), ассоциативных методов.
Психологическая экспертиза потерпевших от изнасилования или развратных действий крайне необходима, поскольку одним из квалифицирующих признаков этого преступления является использование виновным беспомощного состояния потерпевшей. Здесь задача психологической экспертизы состоит в определении актуального состояния и выявлении тех психологических особенностей личности потерпевшей, которые могли привести ее к состоянию беспомощности. При этом категория понимания потерпевшей «характера действий виновного» подразумевает, прежде всего, наличие у нее информации о половых отношениях между мужчиной и женщиной, социально одобряемых условиях начала половой жизни (совершеннолетие, вступление в брак), о зачатии, деторождении. Категория понимания «значение действий виновного» включает: 1) понимание мотивов, намерений и действий преступника; 2) понимание происшедшего и его влияния на реальную жизнь потерпевшей; 3) понимание неэтичного и противоправного характера его действий.
Для осознанного отношения к случившемуся необходимо наличие соответствующей информированности у девочки, а также ее способность к прогнозу, пониманию намерений другого человека. Следует учесть, что формальная осведомленность потерпевшей о внешней стороне половых отклонений еще не означает наличия у нее правильного и полного осознания значения этого лично для нее и ее ближайшего окружения. Если у испытуемой отсутствует понимание смысла и значения действий преступника, то она не способна оказывать адекватного сопротивления. Но в некоторых случаях, при достаточном понимании, девочка в силу иных причин лишена возможности оказывать сопротивление насильнику. Например, при высокой тревожности, низкой самооценке девочки, она может быть охвачена чувством сильного страха, паники.
Отвечая на вопросы следствия или суда, психолог должен всегда помнить, что если нарушение познавательных или мо-тивационных функций обследуемого достигает уровня психического заболевания (олигофрении, психопатии и т. д.), то решение экспертного вопроса входит в компетенцию комплексной судебно-психиатрической экспертизы.





Внимание! Копирование материалов допускается только с указанием ссылки на сайт Neznaniya.Net
Другие новости по теме:
Автор: Admin | Добавлено: 29-08-2012, 13:25 | Комментариев (0)
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.