RSS подписка
Реклама
 
НАУКА » Философия » Современные глобальные трансформации и проблема ис » Управляемый мир: утопический замысел или реальная перспектива
Сейчас много пишут, говорят и спорят о перспективе формирова- ния глобальной власти, о возможности становления управляемого мира. Причем мысль об управляемости миром получает выражение в самых разнообразных понятиях, словосочетаниях, смысловых оттенках и оце- ночных суждениях как позитивного, так и негативного характера. Со- временные публикации на эту тему пестрят такими понятиями , как «Сверхобщество», «Мировое правительство», «Глобальная империя»,« Глобальная держава », « Глобальное управление », « Глобоамерика »,« Современная глобократия », « Глобофашизм », « Сообщество тени »,« новая Антицивилизация », « Мировая глобократия », « всемирный еврейский заговор», «заговор мирового масонства», «мир контролируемого и управляемого хаоса», «неформальные центры влияния чрезвычайно высокой компетенции» и т.п.
Действительно, мы являемся свидетелями интенсивного процесса изменения структур управления и генезиса новых оргструктур. США, например, совершенно сознательно и целенаправленно стремятся создать новую мировую структуру управления, которая могла бы обеспечить перераспределение властных полномочий с национального на гло- бальный уровень. Управление миром понимается ими как свобода пер- манентного и произвольного регулирования наиболее значимых пла- нетарных процессов и событий. В этом направлении действует целый ряд влиятельных организаций, для которых характерна анонимность ипринципиальная непубличность большей части принимаемых решений.
Сегодня, поэтому, говоря о становлении нового мирового порядка, новой геоструктуры мира , нового мироустройства , нельзя ограничи - ваться лишь исследованием принципов и механизмов их стихийного формирования. Похоже, ныне мы и в самом деле вправе ставить воп- рос не просто о смене, но и о замене одного мирового порядка другим,т.е. о процессе, осуществляемом определенными политическими силами и структурами в соответствии с заранее сформулированными целя- ми, проектом, планом. А это означает , что в наше время становится все затруднительнее говорить о каких-то чисто объективных социальных процессах, протекающих вне и независимо от субъективной воли, от субъективного фактора истории. Возьмем , к примеру, общественные
экономические отношения, которые в свое время К.Маркс в отличие от «идеологических» рассматривал как «материальные», возникающие стихийно, не проходя в своем генезисе через сознание исторических субъектов , чисто объективные . Как известно , на этой точке зрения наше обществоведение держалось долго . Теперь , однако , мы можемутверждать , что стихийность формирования экономического базиса ,неизобретаемость основных субъектов экономических отношений – экономических групп и классов (крестьянства, например) явление не вечное, исторически ограниченного действия, т.е. не носящее универ- сального характера и не могущее быть распространенным на все време- на . При ближайшем рассмотрении оказывается , что сегодня стихий -
ность социально-экономических процессов постепенно преодолевает-
ся , вытесняется целерациональным началом , способностью сознания влиять не только на функционирование , но и становление экономи - ческих реалий. В качестве неудачных и удачных примеров такого рода инноваций сознания в некогда закрытой для него сфере экономичес- ких отношений может служить экономика Советского Союза, явивше-
гося результатом сознательного выбора в пользу огосударствления
средств производства , « Новый курс » президента США Ф . Рузвельта , теперешние попытки российской властной элиты сознательно «пост- роить» экономику рыночного типа. При этом все большее число соци- альных явлений, некогда полностью не зависимых от сознания, теперь складывается как результат целей и замыслов людей , определяется



сознанием как реальной « целевой причиной » своего возникновения . Происшедшие к настоящему времени изменения в жизни общества дают даже какое - то основание говорить об осуществлении предсказания Ф.Энгельса о том, что люди в будущем смогут сознательно создавать важнейшие условия своей жизни, возьмут под сознательный контроль свою историю. Как бы там ни было, однако мы не можем не признать, что сегодня в той или иной степени утверждается « плановая » исто - рия, «управляемое», «конструируемое» общество, имеют место непрек- ращающиеся попытки определенными силами, в частности, олигархи- ческим интернационалом, взять под свой контроль ее движение. При- ведем наиболее категоричное, в некоторой степени даже фаталистичес- кого, на наш взгляд, характера, высказывание на этот счет А.А.Зино- вьева. Он пишет: «Во второй половине нашего (двадцатого) столетия произошел великий перелом в социальной эволюции человечества . Сущность этого перелома в том, что начался переход от эпохи обществ к эпохе сверхобществ. Этот переход явился результатом стечения мно- гочисленных исторических факторов ... Происходящий процесс объе- динения всего человечества в единое целое является в реальности по- корением всего человечества западным миром как единым целым. С этой точки зрения он может быть назван процессом западнизации че- ловечества. Поскольку в западном мире доминируют США, поскольку они распоряжаются большинством ресурсов Запада и планеты , этот процесс может быть назван американизацией человечества...
Выражения «глобализация», «западнизация» и «американизация» фиксируют фактически различные аспекты одного и того же процесса эво- люции человечества... Этот процесс еще только начался. Им будет запол- нена вся история в ХХI веке. Похоже на то, что это будет история, кото- рая по своей трагичности намного превзойдет все трагедии прошлого...
... Миров , способных сражаться за самостоятельный эволюцион - ный путь, на планете осталось совсем немного. До недавнего времени главными конкурентами в борьбе за мировую эволюцию были комму- низм и западнизм. После разгрома советского коммунизма инициативу захватил западнический вариант эволюции. Прочие варианты (мусуль- манский мир , Африканский континент , Южная Америка ) суть либо эволюционные тупики, либо подражание западному, либо зона коло- низации для Запада. Во всяком случае, что бы не происходило в этих регионах, изменить направление социальной эволюции уже невозмож- но в силу закона эволюционной инерции...
С возникновением глобального сверхобщества произошел перелом в самом типе эволюционного процесса: степень и масштабы сознатель- ности исторических событий достигли такого уровня, что стихийный эволюционный процесс уступил место проектируемой и управляемой эволюции (выделено нами – Ч.К.)... Это означает, что целенаправлен- ный, планируемый и управляемый компонент эволюционного процес- са стал играть определяющую роль в конкретной истории человече - ства» [44, c. 7, 12–13].



Таким образом, мы видим, что речь здесь идет не просто об объе- динении всего человечества в какого-либо вида целостность, а об овла- дении миром , монопольным управлении им , о вступлении человече - ства в эпоху, своего рода , «суперлевиафана ». Если все это действи - тельно так, то всякие наши рассуждения об историческом самоопреде- лении , например , восточнославянских народов , становятся попросту бессмысленными .
Схожие с мыслями А . Зиновьева , только несколько в другом ра - курсе, высказывает и западный исследователь М.Кастельс. По его мне- нию , глобальные силы , а соответственно , и глобальная власть , уже играют существенную роль в современном мире. В мире, согласно ему, доминируют глобальные сети капитала, информации, технологий, слож- ные, гибкие, динамичные и трудные для понимания системы взаимо- действий, пронизывающие границы национальных государств. При этом господствует в глобальных сетях некая гетерогенная элита, окопавшая- ся в нематериальных дворцах, созданных коммуникативными сетями и информационными потоками. Данная элита является отгороженной от бедных масс стеной цен на недвижимость. Она опирается на все богат- ство, созданное человечеством , и манипулирует результатами всеоб- щего труда. Она космополитична. Ее глобальное доминирование осно- вано на способности сегментировать и дезорганизовывать привязан - ные к локализму массы. Эта элита представлена в руководствах стран
«большой семерки», Международного Валютного Фонда, Всемирного Банка, на неформальном форуме в Давосе. Она все более настойчиво будет стремиться упрочивать свои многосторонние связи и, все больше будет обособляться от контроля глобальных масс. Кастельс утвержда- ет, что сегодня в каждом национальном государстве действуют не толь- ко национальные силы, но и другие силы, включающие представите- лей транснациональных корпораций, международных неправительствен- ных организаций , людей , ориентированных на юридические нормы Европейского Союза и содействующих их реализации в данной стране. Что же касается США как современной имперской сверхдержавы , то они, по мнению Кастельса, потенциально являются способными осу- ществлять в своих военных действиях политическую бесконтрольность. Причем хотя для тех или иных международных военных акций при- влекаются США другие страны, участие этих стран на деле выступает лишь попыткой придать легитимность данным акциям, представить их в виде интернациональных и многосторонних [45, c. 510].
Вообще, вопрос о политических механизмах глобального домини- рования рассматривается многочисленными авторами. При этом чаще всего обсуждается проект Мировой империи.
Проблематика глобальной империи наиболее фундаментально рас- смотрена в работах М.Хардта и А.Негри, прежде всего в их капиталь- ном труде « Империя » [46]. Хардт и Негри считают , что глобальная имперская сила не только еще начала создаваться, но и уже действует. Империя , согласно им, отнюдь не сводится к военно-политическому



доминированию США в мире. Более того, формирующаяся имперская власть охватывает даже более «глубоко закинутую» в современный мир политическую сеть, чем та, которая образуется доминирующим ныне в мире треугольником власти и богатства (США, Европейский Союз, Япо- ния). Эта сеть имеет сегодня больше узлов, чем «большая семерка».
Следует, однако, подчеркнуть, что Хардт и Негри, будучи по своим убеждениям последовательными противниками формирования такого рода глобальной имперской власти, ставят вопрос о «бытии – против», о будущей альтернативе империи, приветствуют всякого рода возмущения народных масс, включающих в себя все многообразие протестности еди- ничной, субъективной, групповой, национальной и т.п. К сожалению, Хардт и Негри не смогли более-менее четко наметить контуры своего альтернативного проекта, а ограничились лишь общей постановкой воп- роса о необходимости сопротивления нарождающейся империи.
Многие исследователи усматривают необходимость в формирова- нии мирового правительства, прежде всего в связи с нарастающей угро- зой экологической катастрофы. Они полагают, что существует настоя- тельная потребность в создании мощной всемирной экологической орга- низации, которая разрабатывала бы международные документы и следи- ла за их выполнением, а также имела право применения жестких санк- ций в случае их несоблюдения. Наряду с экологической существует мно- жество и других глобальных проблем современности, которые также, с точки зрения этих авторов, как никогда ранее делают необходимым со- здание справедливой и эффективной системы управления миром.
Действительно, экологические проблемы трансграничны ввиду гло- бальной системности биосферы, а поэтому необходимо решать их в пла- нетарном масштабе. Например, сегодня наша планета оказалась разде- ленной на две части не только по уровню научно-технического и эконо- мического развития, но и по экологическому признаку – на страны эко- логических доноров, интересы которых никак не защищены справедли- выми законами и эффективным контролем, и страны – реципиенты, имеющие возможность (безвозмездно и безнаказанно) потреблять чу- жие экологические ресурсы в размерах, далеко превосходящих воспро- изводство этих ресурсов на их национальных территориях. Но даже такая международная акция, как введение экологического налога, пред- лагаемого целым рядом исследователей, политических и общественных деятелей, оказывается, не может быть осуществлена без создания соот- ветствующего наднационального, надгосударственного органа. Вот и по- лучается в итоге, что с какой стороны ни подойти к решению современ- ных глобальных проблем, сразу же возникает вопрос о необходимости создания некоего всемирного центра власти (мирового экологического правительства), способного ограничить суверенитет национальных госу- дарств, если последние являются загрязнителями глобальной экологи- ческой системы, варварски относятся к природе и ее ресурсам.
Некоторые исследователи, в частности, М.Голанский, допуская воз-
можность дальнейшего торжества и расцвета глобализации («глобаль-



ного либерализма») на ближайшие 15 – 20 лет, тем не менее, предска- зывают полный ее крах и смену «глобальным тоталитаризмом» не далее как во второй декаде ХХI века. Это, согласно им, произойдет в резуль- тате резкого сокращения в мире производства продукции на душу насе- ления (ВВП) по причине «ограниченности ресурсов биосферы и чрез- мерной антропогенной нагрузки на нее» [47, c. 133–134]. Данная ситуа- ция неизбежно приведет не только к отказу от безудержного техничес- кого активизма (инструментально-потребительского отношения к миру) и переориентировке научно-технического прогресса на решение задач сохранения биосферы, но и к смене предпринимательской рыночной экономики, направленной на получение максимальной прибыли и рас- ширенное производство планово-регулируемой экономикой с домини- рованием общественной собственности и административно-командных методов управления. «На почве доминирования общественной собствен- ности, – пишет Голанский, – утвердится тоталитарный строй с рядом малопривлекательных черт, таких, как административность, планирова- ние (вместо рынка), застойность, снижение жизненного уровня, товар- ная дефицитность (видимо, рационирование товаров), сокращение ас- сортимента, контроль центра над численностью населения (лицензиро- вание деторождения), нормативность, идеологизация всех сторон жиз- ни, монизм (вместо нынешнего плюрализма), мировой федерализм, су- жение понятия национального суверенитета, переориентация научно- технического прогресса (НТП) с трудосбережения на ресурсосбереже- ние» [47, c. 134]. При этом автор подчеркивает, что в обстановке нарас- тающего господства общественной собственности и ослабевающего зна- чения рыночных отношений враждебные действия мирового рынка про- тив отставших стран (разумеется, тех стран, которые смогут пережить эпоху глобализации, сохранив себя как самостоятельных субъектов ис- тории) должны, видимо, прекратиться, и они получат определенную перспективу (щадящий режим) для своего существования и развития.
Мы полностью солидаризируемся с мыслью Голанского о том, что глобализация в ее нынешнем техноцентристском , либерально-рыноч- ном варианте принципиально несовместима с экологическим импера- тивом и будет неизбежно пресечена. Но мы, исходя из общетеорети- ческих соображений, никак не можем принять даваемую им характери- стику гипотетической модели грядущего (после нынешней фазы глоба- лизации) миропорядка как в смысле анализа ее содержательного на- полнения, так и с точки зрения интерпретации предполагаемых путей и способов ее воплощения в реальную жизнь.
Во-первых, новое состояние социального бытия, призванное, со- гласно Голанскому , заменить собой систему современного мирового капитализма, поразительно напоминает по своей структуре и содержа- нию утвердившуюся в свое время в странах социалистического содру- жества (социалистический лагерь) модель хозяйствования и социаль- но-политических отношений, с той лишь разницей, что новая модель наделяется чертами универсальности , превращается в общемировое



явление (« мировой федерализм »). Такой поворот событий представ - ляется маловероятным уже хотя бы потому , что история не терпит буквальных повторений и вращений по одному кругу.
Во-вторых, Голанский обосновывает переход от эпохи всесильного и всемирного мирового рынка (глобальный либерализм) к эпохе коман- дно-административных методов управления (глобальный тоталитаризм) путем одноразового акта и в столь сжатые сроки, что уже ныне здрав- ствующему поколению будет «представлена редкая возможность быть живым свидетелем стремительного ее падения» [47, c. 135]. Получает- ся, что человечество, переходя от глобального либерализма к глобаль- ному тоталитаризму, разворачивается в своем движении подобно армей- ской шеренге, по единой команде. Такого в человеческой истории, опять же по причине ее разнообразия, неравномерности, альтернативности и нелинейности никогда не случалось, и случиться не может. Не может столь сложное, многокомпонентное движение как переход к качествен- но новому состоянию общества, уподобиться поступи армейской фалан- ги или железнодорожному расписанию, где все предусмотрено.
Видимо, такой проект развития человечества вытекает у Голанско- го из излишней абсолютизации современных закономерностей глоба- лизационных процессов, из веры в непреложность их действия. В дей- ствительности , никто не доказал , что глобализация носит необрати - мый характер. Не исключено, что она может даже в ближайшем буду- щем претерпеть кардинальные метаморфозы и быть повернутой в со- вершенно другую сторону. Глобальный порядок, как и все остальное на этой земле, имеет альтернативные варианты и сценарии развития.
Итак, мы видим, что в современной литературе выявилась тенден- ция, в рамках которой формирование планетарной власти, управляе - мого мира рассматривается как вполне актуальная или по крайней мере близкая нам реальность. Иное дело, что одни авторы относятся к про- цессу становления мирового правительства с воодушевлением, видят в нем позитивное начало, другие, напротив, усматривают в данном про- цессе опасность утверждения «планетарного тоталитаризма», «элект- ронного концлагеря» [48, c. 166–172] и т.п.
Спору нет, что по мере развития общества все большее значение и роль в судьбе народов и государств приобретают сознательный выбор исторического пути развития, свободная воля, социальные цели и ожи- дания, т.е. все то, что объединяется в общем понятии «субъективный фактор истории».
Рассмотрение проблемы роли и значения субъективного фактора требует постановки следующего вопроса: каково соотношение объектив- ного и субъективного в истории, является ли оно постоянным, констан- тным, или их удельный вес может определенным образом меняться?
Данную проблему можно рассматривать в долгосрочном и краткос- рочном плане. На относительно небольших отрезках исторического вре- мени значение субъективного фактора резко возрастает в переходные периоды, когда действие внутренних закономерностей предшествовав-



шего уклада жизни ослабело, а закономерности нового уклада еще не сложились. Именно в этот период начинает интенсивно твориться об- лик будущего мира, рельефно проявляются пластичность и податли- вость истории. Это происходит потому, что в действии социальной за- кономерности как бы образуется вакуум, зазор, в который бурно устрем- ляются свободная воля людей, их целевые установки и предпочтения.
В долгосрочном плане рельефно проявляется тенденция возраста- ния роли субъективного фактора в истории. Эта тенденция обусловле- на следующими причинами. Постепенно растет опыт организации масс различными социальными институтами и партиями, совершенствуют- ся технические средства связи и способы взаимодействия между людь- ми . Это позволяет концентрировать усилия огромных человеческих масс в определенном направлении во имя достижения тех или иных целей, в том числе и таких, которые не отвечают глубинным интересам широких слоев населения.
В XX веке субъективный фактор истории стал реальной силой , определяющей судьбы целых поколений и народов. Примером этому может служить Октябрьская революция в России. Последняя рельеф- но продемонстрировала миру, что человечество вступило в новую эпо- ху – эпоху неизвестных ранее возможностей крупномасштабного исто- рического произвола и насилия и вместе с тем в эпоху небывалого по своему размаху социального творчества и новаторства , связанных с резким возрастанием роли субъективного фактора истории . С этого периода, как никогда, стала бесспорной мысль о том, что «сознание не только отражает мир , но и творит его » ( В . И . Ленин ). Теоретическое сознание небольшой кучки вожаков смогло переплавиться в обществен- ное бытие и насильственно прервать естественную фазу развития ве- ликой страны. Деструктивно-конструктивная утопия – продукт рацио- нальной гордыни – получила воплощение в реальности , обнаружила способность стать практикой, быть «приведенной в исполнение».
То же самое, но только в исключительно негативном смысле, можно сказать и о «шоковой терапии», ориентированной на силовое утвержде- ние рынка, к которой прибегли, например, в России радикальные рефор- маторы («бесы перестройки»). Такого рода насилие над сформировав- шейся в течение жизни целого ряда поколений, социальной материей не могло обернуться ничем иным, как невиданным спадом производства, голопирующей инфляцией, перекачкой капитала за границу и в спекуля- тивные коммерческие структуры. При этом самое трагическое здесь состо- ит в том, что обоснованная критика рядом экономистов и политиков пра- вительственной программы реформ и перехода к рынку и по сей день большей частью воспринимается враждебно, как попытка сопротивления политике реформ. В результате маховик разрушения российской эконо- мики и государственности все еще продолжает вращаться, хотя, возмож- но, в последнее время уже в несколько замедленном темпе.
Сегодня есть все основания говорить и как о вполне осознанном глобализационном социальном проекте США и их союзников, ориен-



тированным на утверждение «нового мирового порядка», моноцентри- ческого мироустройства. «В современном глобальном мире, – как пи- шет А.С.Панарин , – появились новые финансово -экономические , по- литические и военные технологии, способные подрывать национальный суверенитет в вопросах, затрагивающих основы существования людей, их повседневную обеспеченность и безопасность ... Манипуляции с
«плавающими» валютными курсами и краткосрочным спекулятивным капиталом способны экспроприировать материальные накопления тех или иных народов и стран, обесценить труд сотен миллионов людей. Это значит, что мы являемся свидетелями нового процесса формиро- вания глобальной власти , отличающейся от ее традиционных форм принципиально новыми технологиями дистанционного воздействия и латентными формами проявления» [49, c. 30, 32].
Сюда следует добавить, учитывая возрастающую сложность совре- менного мира социума, объективный и неизбежный процесс усиления управленческих функций, значения, а соответственно, и возросшую в связи с этим опасность бюрократизма, возможность быстрой концентра- ции общественных сил не только в интересах прогресса, но и регресса и т.п. Этим в значительной степени обусловлены трагедии, организован- ные властью сознательно. Отсюда и расширяющиеся возможности про- ведения в жизнь программ и проектов, разрабатываемых верховной вла- стью, часто в полной зависимости от различных личностных решений вождей, и вовсе не контролируемых народными массами. Неудивитель- но поэтому, что заложниками тоталитарных режимов в XX столетии стали и дисциплинированный немец, и «стихийный» русский.
Н.А.Бердяев и Х.Ортега-и-Гассет отмечали, что тоталитаризм как жесткая система всеохватывающего контроля над жизнедеятельностью людей связан с вторжением в общественную и личную жизнь фактора техники . С их точки зрения , тоталитаризм в широком смысле есть власть техники, механизация социальных отношений, технизация сти- ля мышления и «машинизация » человека . Ни диктатура римских ра- бовладельцев, ни восточные деспотии не обладали, согласно им, воз- можностью такой концентрации бесконтрольной власти, которая по- явилась у современных государств благодаря развитию техники. Дик- таторы ХХ века, в том числе и советские лидеры, смогли воспользо- ваться вкладом современной технологии в искусство деспотии.
Вот почему даже самый глубокий и тщательный анализ объектив- ных и субъективных предпосылок и в целом исторических обстоятельств и традиций, предшествующих революционному перевороту, например, в России , не в состоянии дать полного и законченного объяснения последующему процессу становления и упрочения тоталитарной сис- темы в СССР. Ибо тоталитаризм представляет собой продукт особых исторических обстоятельств, явление нового, а не традиционного, ук- лада жизни. Он исторически уникален. То, что произошло в Советс- ком Союзе во времена Сталина, в Италии – во времена Муссолини, в Германии – во времена Гитлера, а в Камбодже – во времена Пол Пота –



в странах со столь различным историческим прошлым – может быть объяснено только с учетом специфики XX века.
Вообще сегодня у человека нет более опасных «ловушек», чем его собственные проекты и замыслы, направленные на преобразование при- родной и социальной среды. Можно определенно утверждать, что мно- гие трагические события российской (советской) истории непосредственно связаны с экспансией внешностных, оторванных от отечественного опы- та и традиций проектов тотального социального переустройства, навя- зываемых обществу центральной властью. Именно в ХХ веке человек, возомнивший себя творцом и господином своей исторической судьбы, сумел навязать общественному развитию, своему социальному бытию искусственно сконструированные проекты и модели «нового мира», «но- вого порядка», совершить «хирургическую» операцию над «живым те- лом» народов, над веками сложившимися социальными организмами.
Ушедший XX век, стало быть, наряду с прочим стал веком самоосу- ществления утопии, эпохой реальной жизни «места, которого нет», вре- менем экспансии искусственно сконструированных образов и моделей
«светлого будущего». А соответственно этому многие проблемы и слож- ности, с которыми столкнулись люди XX века, не имеют под собой объек- тивной основы – они были порождены утопическим прожектерством.
Все это так. И тем не менее возникает высшей теоретической слож- ности вопрос: действительно ли человечество вступило в эпоху «пла- новой» истории или все же концепт управляемого мира – есть ни что иное как очередной вариант эпохальной иллюзии?
Многие исследователи считают (и мы с ними согласны), что перс- пектива провозглашения мирового правительства весьма маловероятна и отдалена, а может быть, и в принципе нереальна. Даже если взять экологическую проблематику как наиболее зримую мотивацию к фор- мированию мировой власти , то и здесь не просматривается никакой реальной перспективы.
Для создания мирового правительства нет пока достаточно прочной базы. Конечно, некоторым может показаться, что создание мирового правительства уже под силу новой и пока единственной сверхдержаве – США. Но так может показаться лишь на первый взгляд. При более пристальном взгляде на эту проблему становится очевидным, что в лю- бом случае созданное США мировое правительство было бы американс-
ким или проамериканским (напомним, США, где выбросы СО2 в после- днее время возросли на 12 %, демонстративно вышли из Киотского про- токола, ограничивающего эти выбросы). Американское или проамери-
канское мировое правительство, по всему видно, не устроит ни страны
Востока, ни Россию, ни даже западноевропейские государства.
Если же взять претендующую ныне на мировое лидерство запад- ноевропейскую цивилизацию в целом, то она выступает скорее тормо- зом, чем локомотивом в решении глобальных экологических проблем. Рыночная экономика капитализма, хотя она в своем истоке побуждает к бережливости, однако на потребительском конце цепи оборачивается



насаждением, культивированием сбыта изначально не только не нуж- ных, но и вообще совершенно неизвестных ранее услуг и товаров. Вряд ли можно ожидать, что капиталистический Запад, избалованный изоби- лием и изнеженностью, постоянно воспроизводящий в угоду предпри- нимательской экономике и закону самовозрастания капитала целый мир искусственных, надуманных потребностей, сможет сформировать в лю- дях культуру аскетизма, этику самоограничения, внутреннее побужде- ние к свертыванию раздутых потребностей. А без всего этого невозмож- но решить глобальные проблемы человечества. Приучить Запад к требу- емому как сегодня, так и всегда в будущем ограничению, не сможет никакое, даже самое жесткое, мировое экологическое государство. Сде- лать это смогут, скорее всего, грозные непредвидимые глобальные ка- таклизмы и катастрофы. Похоже, только пройдя «школу» тяжелейших испытаний, Запад сможет образумиться в этом отношении.
Вот что в связи с проблемой формирования мирового правитель- ства пишет российский исследователь В.Д.Зотов: «...Вероятность об- разования мирового правительства в ХХI веке, – а именно он может быть последним веком в истории человечества – равна нулю или, во всяком случае, ничтожно мала. Народы и государства явно не готовы к столь радикальному политическому повороту (лучше сказать перево- роту) в системе всемирных связей» [50, c. 15]. Здесь, конечно, можно было бы также говорить о чрезвычайно широких возможностях миро- вой финансовой олигархии (олигархического интернационала ). Но, к сожалению устремления мировой финансовой олигархии прямо про- тивоположны экологическому императиву современности.
Выход из глобального экологического тупика Зотов видит в ре - формировании Организации Объединенных Наций и ее органов, вклю- чая Совет Безопасности . Причем наиболее желательный вариант ре - формирования он усматривает в создании особого Совета Экологичес- кой Безопасности .
Слов нет , реформированная в таком ключе ООН действительно смогла бы значительно воспрепятствовать нарастающему разрушению биосферы . Однако радикально решить экологические проблемы со - временности такого рода международная структура , на наш взгляд , не в состоянии. Все дело в том, что переход от техногенно-потреби- тельской к духовно - экологической цивилизации не может явиться просто результатом запретительных мер , экологической цензуры и экспертизы хозяйственной деятельности ( на что , по - видимому , и в самом деле был бы способен Совет Экологической Безопасности и что само по себе чрезвычайно важно). В своей действительности про- рыв к духовно - экологической цивилизации может стать только ре - зультатом мощного творческого, инновационного скачка , кардиналь- ной ценностно-мировоззренческой революции, духовной реформации.
Способны ли на такого рода духовный прорыв все народы одно-
временно и сразу?
Думается, что нет.



Движение к духовно - экологической цивилизации не будет , как это принято думать, осуществляться всеми народами одновременно и в одинаковой степени . Это движение , несмотря на всю свою видимую транснациональность будет носить неодномерный характер, иметь свои прорывные, инновационные точки (точки «возбуждения»), свой центр и свою периферию. Оно, по крайней мере, на начальных его стадиях, будет, вероятнее всего, осуществляться теми народами, которые ока- жутся наиболее способными в силу внутренних потенций и особенно- стей пути своего социокультурного развития, дать адекватный ответ на
« вызов среды ». Новый уклад жизни никогда не возникает сразу и везде. Напротив, первоначально он имеет четкую географическую ло- кализацию и длительный, порой незаметно подспудный, период свое- го созревания. Возможно, что этот процесс какое-то время будет вдох- новляться идеалами этноцентрической или культуро-центрической ок- раски, обретать свои наиболее мощные импульсы в пространстве от- дельных регионов и локальных цивилизаций. И только потом, на ос- нове новых духовных прозрений и установок , начнется интеграция народов в качественно новую общность – мировую духовно-экологи- ческую цивилизацию.
В реальности, существует слишком много объективного и субъектив-
ного характера препятствий на пути формирования управляемого мира.
Мировое правительство, или глобальная империя в форме доми- нирования США или какого - либо нового центра влияния , не может сформироваться прежде всего в силу поликультурности, полицивили- зационности мира . Несмотря на то , что технологические революции (информационная и биоинженерная), острые экологические проблемы требуют координации усилий , интернационализации и интеграции , последние десятилетия ознаменовались мощным культурно-цивилиза- ционным и национальным сепаратизмом, подъемом религиозно-поли- тических движений , восстановлением местных культурных традиций во многих странах мира. Стремление сторонников глобализации, свя- зывающих свои надежды с капитализмом, натолкнулись на неистовое сопротивление культурных сепаратистов, которые в большинстве сво- ем не приемлют антигуманного характера глобального капитализма . Более того, сегодня полицентричность , поликультурность и полици- вилизационность мира начинают усиливаться в связи с общим и весь- ма интенсивным развитием государств Востока и Юга. Помимо всего этого, к настоящему времени вполне выявились и определились регио- нальные государства-гегемоны, ставшие центром притяжения для мно- гих других стран данного региона. Эти государства-гегемоны, позицио- нирующие себя на мировой арене в качестве представителей той или иной локальной цивилизации , вовсе не склонны превращаться в уп - равляемый структурный элемент мировой глобальной империи, пред- ставленной США или какой-либо другой военно-политической силой. Отсюда, кстати сказать, неискоренимое стремление каждой цивилиза- ции в лице своих ведущих стран овладеть ядерным оружием. В данном



случае ядерное оружие необходимо для того, чтобы стать этим странам самостоятельными игроками на мировой арене, получить возможность избавиться от контроля и «опеки» со стороны самой мощной имперс- кой сверхдержавы, какой сегодня являются США.
Все это на деле ведет не к управляемому миру, а к усилению гло- бального беспорядка и нарастанию страха. В результате перспектива объе- динения человечества становится все более призрачной и туманной.
Нет пока достаточных оснований для того, чтобы сбрасывать со счетов и такую форму государственного устройства, как национальное государство. Слухи о его смерти, на наш взгляд, явно преувеличены. Учитывая возможность нарастания хаотизации мира , не исключено даже, что национальные государства (по крайней мере, некоторые из них) могут вступить в своем развитии в полосу определенного рода ренессанса, стать наиболее надежной опорой человеческого существо- вания , «островками » безопасности в этом конкурентном , сложном и противоречивом мире.
Таким образом, вряд ли мы можем ожидать не только в ближай- шее время, но и в более-менее отдаленной перспективе возникновения эффективной и справедливой глобальной власти на нашей планете. И если даже США, набив себе немало «шишек на лбу», образумятся и откажутся от имперских притязаний, другие страны или группы стран начнут бороться за свою гегемонию. Борьба за превосходство и доми- нирование всеобща и вечна.
Следует особо подчеркнуть, что в специальной литературе, наряду с обилием прогнозов относительно утверждения управляемого мира, грядущем, даже скором вытеснении стихийно-спонтанного сознатель- ным началом в человеческой истории, имеются исследования, в кото- рых, наоборот, обосновывается мысль о том, что сегодня как в соци- альных процессах в целом , так и в международных отношениях , в частности, стихийность, неуправляемость и нерегулируемость возрас- тают и начинают играть все более значимую роль . Так , российский исследователь Н . А . Косолапов в своей блестящей , хотя и не во всем бесспорной статье «Международно -политическая организация глоба- лизирующегося мира: модели на среднесрочную перспективу» пишет:
«Правомерно предположить: чем более масштабны и сложны процес- сы; чем крупнее вовлеченные в них социальные, материальные и иные ресурсы; чем более отдален во времени ожидаемый результат; чем бо- лее долгие и масштабные усилия нужны для его достижения, тем про- блематичнее достижение сочетаемости всех перечисленных выше ус- ловий («здесь и сейчас») применительно к обществу, государству, ре- гиональной группировке и тем более мировому сообществу. Следова- тельно, тем большую роль будет играть стихийное начало и тем значи- тельнее, по всей вероятности, должен быть эффект «аккумулирования стихии» и приносимых ее итогов» [51, c. 145]. Исследователь отмеча- ет, что, прибегая к различного рода утопиям, неоправданным ожида- ниям, ставя социальные и иные эксперименты, мы не только не избав-



ляемся от стихийности , но умножаем ее , « добавляя к стихии есте - ственной и неизбежной ту, что порождена реакцией внешнего мира на человеческий авантюризм, полузнание, безответственность» [51, c. 146]. Для управления такой громадной и сложной системой, какой является жизнь мирового сообщества, согласно ему, отсутствуют не только ком- плекс необходимых условий, но и теория управления, которые позво- лили бы сделать осознанной и направленной деятельность человека в историческом масштабе времени. В итоге Косолапов приходит к выво- ду , что , хотя человек и способен осознанно ставить и преследовать свои интересы и цели в конкретном масштабе времени , в целом же исторический процесс был и пока остается стихийным. При этом осо- бый акцент он делает на стихийно-спонтанном и необратимом характе- ре процесса развития техносферы. Он пишет: «Техносфера тяготеет к формированию концентрических кругов ее обеспечения . Такие круги образуют: 1) собственно техносфера как совокупность наиболее разви- тых («постиндустриальных») государств, находящихся друг с другом в определенных структурных отношениях; 2) страны – реальные претен- денты на скорое вхождение в техносфру по достигнутому уровню раз- вития или по исполняемым для техносферы жизненно важным функ- циям; 3) страны, необходимые техносфере как источники энергоресур- сов и сырья и/или как наиболее емкие рынки и незамещаемые други- ми странами в этих качествах; 4) замещаемые страны, функции кото- рых по отношению к техносфере могут выполнять (вместе или по от- дельности) другие страны и/или территории на тех же для техносфе- ры экономических и иных условиях и с теми же практическими ре - зультатами; 5) страны, безразличные для существования и жизнедея- тельности техносферы (ныне или вообще); 6) страны, ныне или в пер- спективе враждебные к техносфере и / или входящим в нее государ - ствам и подкрепляющие эту враждебность действиями и/или наличи- ем потенциала нанесения ущерба» [51, c. 151].
Альтернативы такому пути развития, в частности, такому структу- рированию мира, Н.А.Косолапов не видит, поскольку он считает та- кую ситуацию объективной, формирующегося стихийно-спонтанно, ес- тественно. При этом исследователь подчеркивает, что ни сейчас, ни в обозримом будущем не появится каких - либо предпосылок для того , чтобы взять под контроль, научиться сознательно управлять развити- ем и развертыванием техносферы , служащей материальной основой явления и процессов глобализации. Здесь, с его точки зрения, долго- временные и объективные последствия не могут и не будут измеряться в категориях сознательно поставленных целей.
Отдавая себе отчет в том, что не контролируемое расширение тех- носферы «все более и необратимо разрушает естественную экологию Земли, исчерпывает исторически наиболее доступные человеку ресур- сы» [51, c. 152], автор пытается наметить пути выхода из этой проти- воречивой ситуации . Он полагает , что процессы развертывания тех - носферы ( соответственно , и глобализации ) объективно «вплотную



подводят человека к неизбежности необратимой смены среды обита-
ния и жизнедеятельности с естественной на искусственную» [51, c.
152]. Сложившиеся тенденции развития , подчеркивает далее автор , оставляют человеку в обозримой перспективе две генеральные «стра- тегии хозяйственного поведения», не требующие безусловного отказа от капиталистической общественной модели: массированное освоение Мирового океана и / или массированный же хозяйственный выход в космос (причем, по-видимому, первое должно предшествовать второ- му; но то и другое невозможно без создания искусственной среды оби- тания и жизнедеятельности человека ). Часто же упоминаемая , начи - ная с 1980-х годов третья стратегия – «устойчивого развития» – нереа- лизуема в рамках неолиберализма и объективно требует перехода к своего рода «посткапитализму» [51, c. 152]. Правда, почему-то страте- гию перехода человечества к эпохе «посткапитализма», исследователь не считает нужным брать в расчет.
Мы не можем согласиться с таким фаталистическим взглядом на дальнейшую перспективу развития человечества. Полная смена среды обитания и жизнедеятельности человека с естественной на искусствен- ную – это однозначно смерть самого этого человека. Даже если когда- либо и наступит мир, в котором появятся полулюди и полумашины, – своего рода биотехнические кентавры , некие киборги , то такой мир явно долго существовать не сможет . Разговоры же о массированном хозяйственном выходе в космос – это лишь свидетельство абсолютной невменяемости современного технико-инструментального разума 1. Мы убеждены , что планета Земля будет до скончания времен оставаться нашим единственным домом, и судьба человечества полностью зави- сит от перспектив его сохранения . Что же касается массированного освоения Мирового океана, то и оно не сможет обеспечить человече- ству без его отказа от сложившейся модели социокультурного разви- тия, длительной исторической перспективы существования.
Понять правительства тех стран, в которых наиболее всеобъемлю- ще утвердилась техносфера в их устремлениях превратить остальную, населенную более чем пятью миллиардами человек часть нашей плане- ты, в почву, удобрения, «этнографический материал» для сохранения сложившегося образа жизни и достигнутых стандартов потребления исключительно только в этих странах, конечно, можно. Однако оправ- дать эти устремления , особенно имея в виду возможное катастрофи-


1 Идея перехода к сверхмощной цивилизации, способной к массированному хозяй- ственному освоению космоса в принципе не реальна, ибо она никак не согласуется с эколо- гическими возможностями нашей планеты. Задолго до того, как будет создана, пока еще не имеющая аналогов в современном мире, грандиозная космическая техника – сложнейшая система взаимосвязей и взаимодействий огромного количества всевозможных машин, аппа- ратов, приборов, технологических линий и т.д., жизнь на Земле неминуемо будет пресечена. Все дело в том, что создание данного уровня техники потребует затрат энергии, ресурсов, материалов, кислорода и т.п. в таких масштабах, которые наша маленькая планета попро- сту не сможет выдержать. Экологический коллапс в этом случае неизбежен. На ограничения такого рода в научной литературе указывалось уже неоднократно [52, c. 10, 11].



ческое состояние будущего всего человечества , не представляется возможным. Спорить не приходится, подобного рода поведение иде- ологов и лидеров стран « золотого миллиарда » в немалой степени объективно обусловлено постоянно разрастающейся техносферой , вне рамок которой население данных стран , в отличие от других государств , где еще сохранились элементы органической жизни , су - ществовать , похоже , уже не может . Резкий возврат к доиндустри - альной модели существования для них уже нереалистичен , в прин - ципе невозможен . В случае обвального крушения , неожиданной ка - тастрофы или серии тотально разрушительных катастроф техносфе - ры , индустриально ( постиндустриально ) развитые страны не имеют реальной возможности вернуться к доиндустриальному образу жиз - ни , не рискуя при этом физическим вымиранием огромных масс людей. Но и не прекращающиеся попытки правительств данных стран ( точнее было бы сказать , « олигархического интернационала ») навя - зать вопиюще несправедливую , насильственно - иерархическую гео - экономическую и геополитическую структуру мира еще в большей степени нереалистичны и неосуществимы . В этом как раз и заклю - чается трагическое противоречие современного мира, причина ново- го , воистину всепланетарного противостояния всего того , что есть Запад и не - Запад . Удастся ли Западу овладеть не - Западом – тема наших дальнейших рассуждений . Здесь же мы хотим подчеркнуть , что, для того чтобы человечеству избежать резкой тотальной катаст- рофы техносферы , способной , отнюдь не в последнюю очередь , ис - требить население самых богатых и преуспевающих ныне на почве глобальной конкуренции стран , человечеству необходимо присту - пить к разумной , по возможности постоянной перестройке , а где необходимо – и к демонтажу сложившегося образа жизни и наибо - лее опасных достижений так называемого прогресса , т . е . перейти к смене курса корабля , имя которому – планета Земля . И мы , в отли - чие от Косолапова , считаем , что это в принципе возможно . Лиде - рам техносферных стран следовало бы отказаться от тупиковой стра- тегии ослиного упрямства , направленной на сохранение любой це - ной , даже ценой принесения в жертву всех других народов плане - ты , существующего положения вещей , все еще позволяющего насе - лению их стран осуществлять потребительский образ жизни . Им следовало бы подумать о кардинальной смене нынешней парадигмы развития ( это , несомненно , рано или поздно само собой произой - дет ) и поразмыслить о достижении такой ситуации , которая откры - ла бы возможность утверждения на нашем маленьком Земном шаре господства «планетарного разума », а не «планетарного тоталитариз - ма » способного превратить этот шар в кладбище человечества . Тем более, что бесспорно возросшие в наше время значение и роль субъек- тивного фактора истории , кажется , позволяют приступить к реше - нию этой фундаментальной важности задачи .



Но, к сожалению, ничего подобного не происходит. История, по- хоже, ничему не учит. Сегодня, как и в эпоху первоначального накоп- ления капитала, человеческая алчность, эгоизм, «вирус потребитель- ства», недальновидность, т.е. неспособность предвидеть конечные ре- зультаты преобразующей деятельности, лежащие за пределами устрем- лений к выгоде лишь «здесь и теперь», неизбежно берут верх над всем остальным. Идеалы гуманизма и человечности все время оказываются на периферии устремлений тех групп и лиц, от которых хоть что-то зависит в судьбе нашей цивилизации. Поэтому, повторяем, ничего не остается, как предположить, что человечеству, прежде чем оно образу- мится, предстоит пройти жестокую «школу» глобальных катастроф и катаклизмов . Симптомов и предпосылок к такому повороту событий обнаруживается сегодня не мало.
Итак, мы видим, что вопросы о соотношении стихийно-спонтан- ного, естественноисторического и целеволевого, осознанного начал в динамике социума , о возможности становления и развития глобаль - ной власти, сознательного управления мировыми процессами не име- ют в современной специальной литературе однозначного решения. И что интересно , наиболее аргументированные , глубоко обоснованные точки зрения на эти вопросы , как правило , являются диаметрально противоположными и взаимоисключающими .
Совершенно очевидно , что человечество к настоящему времени попало в трудноразрешимую коллизию, в крайне парадоксальную си- туацию: стихийно-спонтанное развитие общества уже невозможно , а вездесущее рациональное управление социальными процессами опас- но, часто принимает деструктивный характер. Наверное, именно пара- доксальностью такой ситуации и порождены разные, а порой и прямо противоположные, взгляды на вопрос о необходимости сознательного регулирования социальными процессами . В поисках ответа на него можно в обобщенном виде выделить три подхода. Первый постулиру- ет необходимость существования в обществе сознательного управле- ния социальными процессами и тотальный контроль над жизнью лю- дей. На практике такие устремления ведут к тоталитаризму, к превра- щению личности в объект абсолютной калькуляции. Второй полага- ет , что все беды идут именно от попыток самонадеянного субъекта регулировать социальные процессы. Это либеральный подход. Он опи- рается на принцип саморегулирования: пусть общество развивается само по себе, так сказать, самотеком.
Есть все основания утверждать, что ни первый, ни второй подход в том виде, как они здесь представлены, непродуктивны. Поэтому не- обходимо осмыслить третий, синтетический, вариант. Кратко его суть можно свести к следующему: потребность и неизбежность в условиях современности сознательного управления социальными процессами дик- туется в первую очередь нарастающей угрозой экологического кризиса, опасностью неконтролируемого применения ядерного оружия, возмож- ностью разрастания разрушительных межнациональных и межгосу -



дарственных конфликтов и т . д . Однако сознательность не синоним
«проектной логике», «проективности», стремящейся подчинить разви- тие общества заранее заданной схеме. Сознательность в данном случае заключается в том, чтобы уметь вовремя подключить волю и разум к стихийному, органическому процессу общественного развития, не ло- мая и не насилуя этот процесс, помогать ему устранять преграды на его пути, препятствовать деструктивным устремлениям отдельных лиц и групп и т.д.
В действительности, непременным условием успешного развития любого общества, является гармоническое взаимодействие в нем про- цессов самоорганизации и организации [53, c. 68]. Так , на примере рынка, можно показать, что самоорганизация сама по себе не способна обеспечить социальной справедливости в жизни людей. Ведь рынок не принимает в расчет никаких других соображений, кроме коммерческой выгоды : он отдает товар только тому , кто может за него заплатить . Поэтому в рамках общества самоорганизация нуждается как в коррек- ции , так и в управлении со стороны органов и институтов , которое создает государство . Государство в состоянии смягчить и исправить недостатки рынка путем проведения соответствующей налоговой по- литики , осуществления помощи малоимущим и низкооплачиваемым слоям населения .
В современных условиях политика невмешательства государства в регулирование экономикой , преувеличение самоорганизующей роли рынка может дорого стоить народам, вступившим на путь модерниза- ции своих обществ. Как аргументированно показал Г.И.Рузавин в сво- ей содержательной статье «Самоорганизация и организация в разви- тии общества» надежды на чисто рыночную самоорганизацию обще- ства применительно не только к странам, где не сложились развитые рыночные отношения, но и даже к странам с развитым рынком сегодня не могут быть оправданы [53, c. 67, 68].
В советский период дилемма стихийного (самоорганизации) и со- знательного (организации ) решалась исключительно в пользу после - днего. Предполагалось, что всеохватывающий сознательный контроль над природным и социальными процессами призван избавить человека от унизительного положения марионетки внешних обстоятельств, по- зволит ему поставить себе на службу ранее господствовавшие внешние над ним стихийные силы природы и общества и тем самым обеспечит ему историческую свободу. Отсюда – устойчивая тенденция к макси- мально возможному ослаблению и вытеснению стихийно-спонтанных процессов из социальной жизни, стремление к вездесущему планиро- ванию и государственному регулированию.
Позже, в тот период истории Советского Союза, который тогда у нас и за рубежом называли «перестройкой», а теперь однозначно ква- лифицируют как « номенклатурный », или « аппаратный », п ереворот , российские реформаторы впали в другую крайность – вместо того , чтобы в разумных пределах смягчить отрицательные последствия и



издержки всеохватывающего планирования и государственного регу- лирования, они стали интенсивно внедрять в массовое сознание миф об автоматизме рыночного механизма и необходимости полного «из- гнания» государства из экономической жизни общества. В результате оценки стихийно - спонтанного и целеволевого начал в развитии со - циума поменялись местами . Абсолютизация сознательного ( органи - зации ) и отрицание стихийного ( самоорганизация ) сменились явно не обоснованным преувеличением роли механизмов спонтанной ры - ночной самоорганизации и нигилистическим отрицанием всякой зна- чимости целерационального, сознательного начала в жизни общества. Причем теперь государственное регулирование и управление , целе - направленный политический , финансовый и юридический контроль за экономическим развитием общества со стороны государства стали отождествляться с несвободой , а спонтанно - стихийные процессы в экономике («невидимая рука рынка ») стали однозначно оцениваться как подлинная свобода 1 .
Однако , несмотря на все старания радикальных неолибералов - рыночников , « изгнать » государство из экономики все - таки не уда - лось. На рубеже ХХ и ХХI веков это невозможно. На деле все разго- воры о необходимости рыночной саморегуляции и приватизации как проявлении подлинной свободы граждан явились прикрытием про - цесса реализации совершенно иных целей – сведения роли государ - ства к обслуживанию интересов крупного бизнеса и олигархического капитала , утверждения такого рода свободы , которая открывала бы возможность для беззастенчивого грабежа одних людей другими, при- внесения в общественные отношения откровенного социал-дарвиниз- ма и, соответственно, превращения «невидимой руки» рынка в чудо- вищное оружие (« видимую дубинку »), используемую сильными для подавления слабых .
В действительности рынок сегодня – это всего лишь один из элементов экономики , причем не самый главный . В принципе , даже без особых апелляций к будущему , исходя только из сегодняшних реальностей , можно определенно утверждать : нерегулируемая ры - ночная экономика ушла в прошлое во всех экономически развитых странах . Вместе с ней ушел в прошлое и классический капитализм . Сегодня в странах Запада рыночная экономика не только не являет - ся тотально всеохватывающей (поддержание функционирования ряда важнейших сфер жизни общества уже давно осуществляется без ее участия), но и выступает как достаточно жестко и эффективно регу-

1 Еще совсем недавно Г.Греф, будучи министром экономического развития и торговли Российской Федерации, настаивал на необходимости полного устранения государства из экономической жизни российского общества. Он писал: «Точка зрения, что государство должно расширять свое присутствие в экономике и взять под свою опеку какие-то отрасли, является неандертальской. Неандертальцы вымерли, и такая идеология тоже должна уме- реть» [54]. Ему, наверное, как министру экономики и торговли следовало бы все же дога- дываться, что в этой своей фразе он выразил суть идеологии криминалитета, что в современ- ной России без государственной поддержки экономический рост в принципе не возможен.



лируемая государством и другими общественными субъектами , та - кими , как профсоюзы , общества потребителей , органами местного самоуправления и т . п .
В свете изложенного весьма странным и парадоксальным являет- ся тот факт, что в то время, когда принципы рыночной экономики во всех западноевропейских странах являлись главным источником хо - зяйственного прогресса , советские экономисты в течение ряда деся - тилетий их неустанно критиковали и отвергали , а теперь , когда За - пад активно ищет новые формы жизни , оставляя позади принципы индустриализма , Россия и вслед за нею многие другие страны , взяв за образец тот прототип экономического развития , который уже ис - черпал себя, вновь направились по пути, противоположному выбран- ному странами , достигшими наиболее высокого уровня экономичес - кого развития .
Самоустранение государственных структур от регулирования об-
щественными процессами , недооценка социальных и цивилизацион - ных компонентов развития, в частности, недооценка значимости госу- дарственных институтов как факторов консолидации общественных структур в переходный период развития общества обернулись тем, что
стихия стала главным детерминирующим фактором существования рос-
сийского социума, грозящим ввергнуть его в пучину хаоса и смуты.
Из всего сказанного следует , что субъективный фактор исто - рии – обоюдоострое оружие ; его возросшая роль чрезвычайно слож - на , двойственна и противоречива . С одной стороны , его игнориро -
вание , стремление ограничить целенаправляющее начало в истори -
ческом движении , упование исключительно на действие механиз - мов саморегуляции могут, как в этом нас убеждает сегодняшняя дей- ствительность , придать развитию общества катастрофический , раз - рушительный характер . С другой стороны , надо все же признать , что несмотря на всю необходимость и неизбежность в условиях со -
временности сознательного управления социальными процессами ,
общественная саморегуляция пока еще остается наивысшим прояв - лением упорядоченности и органичности движения . Ибо , как спра - ведливо отмечает академик Н . Н . Моисеев : «... Он ( человек – Ч . К . ) вносит в процесс самоорганизации целенаправляющее начало , но как элемент системы он , в процессе ее эволюции , получил лишь
ограниченные средства познания , и эволюционный процесс в целом
остается непредсказуемым » [55, c. 66]. А это значит , что пользо - ваться возросшей силой субъективного фактора необходимо крайне осторожно и в определенных пределах . Отсюда также следует и то , что перед политическим руководством стран , находящихся в пере - ходном состоянии (в том числе и перед политическим руководством
Республики Беларусь ) стоит задача фундаментальной важности :
привести в действие механизмы общественной саморегуляции ( са - моорганизации) и научиться их разумно сочетать с практикой созна- тельного управления социальными процессами , с государственным



администрированием и регулированием ( организацией ). Причем в каждом конкретном случае мера данного сочетания должна сообра - зовываться с традициями , ментальностью и историческим опытом того или иного народа . Политиков же , которые при решении этой сложнейшей задачи будут впадать в крайности , то есть делать став - ку или исключительно на механизмы общественной саморегуляции , или, напротив, полностью их игнорировать и уповать только на соб- ственную политическую волю и государственное администрирова - ние , неизбежно ждет крах .
Для нас , однако , в плане взятой темы наиболее актуальным и значимым является анализ вопроса о необходимости, путях и услови- ях гуманизации возросшей роли субъективного фактора истории.





Внимание! Копирование материалов допускается только с указанием ссылки на сайт Neznaniya.Net
Другие новости по теме:
Автор: Admin | Добавлено: 26-02-2013, 22:39 | Комментариев (0)
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.