RSS подписка
Реклама
 
НАУКА » Философия » Современные глобальные трансформации и проблема ис » Государственность восточных славян как социокультурный феномен: историческое значение и сущность
В 1921 году известный ученый Р.Ю.Виппер писал по поводу свер- шившихся событий : « Произошло все как раз наоборот предвидению теории, – мы притягивали историю для объяснения того, как выросло русское государство и чем оно держится. Теперь факт падения России, наукой весьма плохо предусмотренный , заставляет ... проверить свои суждения. Он властно требует объяснения, надо найти его предвестия, его глубокие причины, надо неизбежно изменить толкования...науки» [ 1 2, с . 3]. Реалии ХХ века , оказавшиеся предельно трагичными для восточнославянских народов, лишь усугубили разрыв между теорией и жизнью, показали совершенную невменяемость западнических поли- тико-правовых и государствоведческих учений, не видящих инаковос- ти русской культуры, государства, общества. Подобно тому как Пуш- кин писал о необходимости для понимания истории России « иной мысли, иной формулы», так и государственность восточнославянских народов нуждается в такой «формуле», которая соответствовала бы ее изначальной сущности и создавала надежные основания для дальней- шего развития. Другими словами, современная наука должна разрабо- тать методологию , с помощью которой можно адекватно описывать , изучать, анализировать феномен государствообразующего начала вос- точнославянских народов.
Духовным ядром российской государственности является христианская эсхатология – учение о конечных судьбах мира. Христианство
не благодушествовало по поводу истории, не создавало легковесных мифов о земном торжестве разума и прогресса, но было убеждено в глубочайшем трагизме человеческой истории, стремящейся к царству Антихриста, которого окончательно победит Христос в Своем Втором Пришествии. Причем Апостол Павел указал на условие прихода Анти- христа: «Тайна беззакония уже в действии, только не свершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающей теперь» (2 Фес. 2.7).
«Удерживающий» – это тот, кто не отступает от истины, когда весь мир уже от нее отрекся. Эсхатологическое учение в своем развитии привело к формированию идеи христианского Рима как метафизического мира, призванного хранить Христову Истину. Этот мир, поскольку он уже третий после гибели Ассиро-Вавилонского и Мидо-Персидского царств, а значит, последний перед царством зверя, передавался из одних слабе- ющих рук в другие. Важно подчеркнуть, что Христианское царство мо- жет существовать только в модусе единичности, ибо единой является хранимая им Истина. «Православное царство (или иначе – Христианс- кая империя) – явление в принципе сингулярное, единичное: оно есть отлившееся в государственно-правовых формах выражение принципи- ального единства христианской экумены, сущность Царства – сверхна- циональна, – пишет российский исследователь А.В.Назаренко. – На- ций и государств может быть сколь угодно много, Царство – только одно. Если в мире вдруг объявляются две христианские империи, то в историософском смысле, т.е. в смысле правомочности своего преемства от Православного царства святого равноапостольного Константина Ве- ликого, одна из них непременно является узурпацией» [9, с. 78].
Именно эти историософские интуиции восприняла Русь в XV – XVI вв., когда кризис и падение Византии остро поставили вопрос о преемстве христианской идеи. Общее умонастроение русского народа отлилось в четкую формулу старца Филофея: «Два Рима пали, Третий стоит, а четвертому не быти». Дело здесь не только в сакральном ха- рактере числа «три» или, как думают некоторые, удобном поводе для московских князей на волне религиозного воодушевления утвердить свою централизованную власть. В этом утверждении сквозит пронзи- тельный исторический и геополитический реализм: если Русь как пра- вославное царство рухнет, его эстафету передать некому – вся ойкуме- на уже занята другими неправославными государствами, и других но- сителей большой православной идеи в мире просто нет. Принципиаль- но важно отметить , что русский народ , в отличие от многих других строителей псевдоимперских образований , воспринимавших статус метрополии в качестве основания для грабежа покоренных народов, не рассматривал свое имперское достоинство как повод для гордости и политической надменности. Напротив, на Руси всегда ясно понимали, что «Православное Царство – не награда нации от Бога за какие-то ее заслуги или доблести, а совершенно напротив – это тяжкий крест, не- посильное (поскольку исторически обреченное) задание. Поэтому путь имперской нации в истории – это неизбежно путь крестный, путь жертвенного самоотречения, отказа от обычного национального бытия «как у всех» [9, с. 87-88].
Православная идея возложила на плечи Российской империи тя- желейшую задачу – быть материальной силой, охраняющей Церковь, сосредоточиться на Церкви как на своем метафизическом ядре. Цар- ство – словно охранительная скорлупа вокруг хрупкой, нежной, тре- петной сердцевины мира – Литургии, оно не может не быть христиан- ским, ибо теряет историософское оправдание своего бытия. Тем самым принятие русским народом роли хранителя «Святой Руси», а русским государством статуса «Москвы как Третьего Рима» выявило онтологи- ческий статус формирующейся Российской империи, позволило четко сформулировать стоящие перед ними исторические задачи. Конечно, в реальной исторической практике эти принципы и задачи могут реали- зовываться неполно, а иногда и превратно, но тем не менее Российская империя буквально до последних дней своего существования являла вполне узнаваемую реальность Православного царства.
Но какой тип государства требуется, чтобы выполнить эту непрос- тую задачу? Соработничество Церкви в ее вселенской миссии может вести только по - настоящему сильное государство как по критериям внутренней сплоченности , так и по критериям внешнеполитической мощи. Принцип симфонии Царства и Церкви, определившийся в эпо- ху Юстиниана, требует, чтобы государство было достойным партнером церкви в ее экклезиологическом дерзании. Гражданское общество на такую роль не годится . Во - первых , оно по самой своей природе не может предложить какой-либо проект, выходящий за пределы эгоис- тических интересов входящих в него индивидов. Известно, что граж- данское общество в том виде, как оно сформировалось в Новое время на Западе , основано на этике индивидуализма – этике автономных индивидов , связанных отношениями обмена . Система нравственных ценностей здесь центрирована вокруг автономной личности , не свя - занной определенно с какими-либо социальными структурами. Идеал гражданского общества – это «царство лиц как целей» (И.Кант). Рус- ский философ П . И . Новгородцев верно указывал на то , что в таком обществе из количественного повторения однородных нравственных притязаний не возникает качественно новое социальное взаимодей - ствие [13, с. 107]. «Царство лиц как целей» недвусмысленно отрицает любые синтезы, могущие хоть как-то ущемить суверенные права инди- вида. Но в делах веры нет места своеволию и бесконечному плюрализ- му – духовная жизнь должна быть центростремительной и в смысле единой устремленности вверх, к высшим ценностям, и в смысле кол- лективного, соборного единства ценностей. Такая центростремитель- ность значительно больше присуща природе государства, нежели при- роде гражданского общества, и именно поэтому симфония Царства и Церкви предполагает усиление этатистского принципа. Во-вторых, граж- данское общество предполагает идеал « минимального государства », выполняющего функции «ночного сторожа» и не вмешивающегося в
многообразные отношения граждан между собой. Но государство, за- щищающее святыню, по определению не может быть слабым. В этом случае оно неизбежно превратится в «департамент» власть имущих и реализует их сомнительные, с моральной точки зрения, интересы. Чтобы идти по пути наибольшего сопротивления – против интересов силь - ных и бессовестных – государство само должно быть сильным и цент- рализованным, стоящим над противоборствующими силами и интере- сами. «Удел слабого государства – уния с греховными силами, кото- рые по законам грешного земного существования всегда имеют больше шансов, чем смиренные и праведные. Сильное государство может, ло- мая сопротивление «сильных», идти навстречу церкви с ее христианс- кими заповедями и принципами» [14, с. 217–218].
Но сильное государство в ойкумене восточнославянских народов требуется не только по причинам духовного порядка, но и в силу спе- цифики геополитических условий . Восточные славяне , в отличие от своих западных и южных собратьев, смогли создать мощную государ- ственность, способную выживать в крайне жесткой геополитической среде, постоянно осаждаемой со всех сторон Евразийского континента. Этатизм русского и белорусского народов является плодом выстрадан- ного горького опыта: как только государство ослабевает, в тот же мо- мент пробуждаются силы внутренней анархии и внешней агрессии , начинают бушевать амбиции местных «князьков», готовых бесконечно делить и резать по-живому единое евразийское пространство. Те, кто призывает к минимизации государства в наших условиях, не ведают, что творят (если, конечно, исключить возможность сознательного зло- го умысла). В тот самый момент, когда восточнославянская государ- ственность как политический и культурный синтез рухнет, огромная часть ойкумены превратится в арену безудержного и беззастенчивого неоколониалистического гегемонизма и националистических диктатур. Тем, кому казалось неудобоносимым государево бремя традиционной власти , предстоит испытать такую тяжесть « нового порядка », что о
« старом порядке » придется лишь ностальгически вздыхать . Это ин - фантильное мечтание о слабой власти, децентрализованной, представ- ляющей гражданам массу «прав» и «свобод», саркастически развенчал И . Л . Солоневич : « Князю в Киев , Царю в Москве или Императору в Петербурге докладывают: половцы – в Лубнах, татары – на Уче, поля- ки – в Смоленске, шведы – под Полтавой, Наполеон – в Москве и т.д. Князь, Царь или Император созывает верхнюю и нижнюю палаты пар- ламента. В обеих палатах начинаются прения – о политике, о войне и кредитах и о прочем в этом роде. Создаются согласительные комиссии. Самые предприимчивые люди страны снабжают половцев , поляков , шведов и прочих русским оружием, зарабатывая на этом пятьсот про- центов. Адмиралы восстают против генералов, генералы восстают про- тив центральной власти, центральная власть зависит от голосующего
«человека с улицы». Человек с улицы одурманен устными и письменными сенсациями, на человека с улицы давит «общественное мнение», формируемое черт его знает кем. И теми же половцами (пятая колон- на), и налогоплательщиками, и спекулянтами. Квакеры говорят о поло- вецких достижениях, генералы планируют истребление порабощенных половцами племен, и пока все это демократически происходит, врыва- ются половцы и сажают всех на кол. Прения прекращены». [8, с. 216].
Тем самым, вполне убедительным представляется суждение акаде- мика В.С.Мясникова о том, что «становление империй было импера- тивом времени» [15, с. 9] и имперская идея России, многонационально- го огромного государства уже в доимперский период была ответом на исторический вызов, ибо ее окружали не государства, а иные цивилиза- ции с имперской идеологией. Действительно: китайская империя Цинь на Востоке, Оттоманская империя турок в Новое время на Юге и импер- ский дух «латинской», т.е. неправославной и всегда враждебной рус- скому своеобразию Европы. «Это ответ на такие исторические явления как Священная Римская империя германской нации, затем Габсбурги, поработившие и стершие с лица земли многих из западных славян, кре- стовые походы Ватикана и многовековая восточная экспансия Речи По- сполитой, укрощенная лишь российской мощью» [16, с. 142–143].
Имперско-этатистская логика развития восточнославянских наро- дов требует идеи мессианизма, предполагающего приобщения всех на- родов к духовному идеалу. Формирование идеологемы «Москва – Тре- тий Рим», позиционирование Русью себя как Православного царства с необходимостью приводило к утверждению в общественном сознании, а затем и в коллективном бессознательном своей национальной ис - ключительности, признания первенства русского народа во Христе. Так, старец Филофей, обращаясь к великому князю Василию, отцу Ивана Грозного, говорил: «Соборная Церковь наша в твоем державном цар- стве одна теперь паче солнца сияет благочестием во всей поднебесной; все православные царства собрались в одном твоем царстве; на всей земле один ты – христианский царь». Тем самым мессианское мироощу- щение, признающее единичность народа-богоносца, призванного спасти мир, не тождественно логике миссионизма, согласно которой существу- ет несколько народов с каким-либо призванием или миссией в мире.
А . С . Хомяков , Ф . Достоевский , Вл . Соловьев ( в средний период своего творчества ) достаточно ясно объясняли , почему для них рус- ский народ, народ православный – «превыше всех сынов земли». Так, по Ф . Достоевскому , обновление человечества в будущем свершится
« одною только русской мыслью , русским Богом и Христом ». Народ русский есть «на всей земле единственный народ-богоносец, грядущий обновить и спасти мир именем одного Бога», ему одному «даны ключи жизни и нового слова».
Важно отметить, что мессианское чувство, как правило, не являет-
ся врожденным ни у одного народа . Оно в большей мере является
«ответом» на исторические «вызовы», которые народ получает в про- цессе своего развития. Эти «вызовы», ставящие под угрозу историчес- кое бытие нации, побуждают защищать и отстаивать свои национальные святыни от наступающих врагов. И в этой борьбе ему представляется, что ценности и идеалы, которые он отстаивает, призваны одновремен- но спасти и весь остальной мир, спасти все человечество, указав ему « истинный путь ».
Мессианская идея обладает значительной степенью гибкости и пла- стичности, она может гибко вписываться в меняющиеся политические реалии, не изменяя своей сути. Так, славянофилы облекали ее в рели- гиозно-философские формы, панслависты – в народные, а большеви- ки , при всех заблуждениях их ложного интернационального созна - ния, – в новые превращенные формы «всемирной пролетарской рево- люции», призванной спасти все народы. Как отмечает российский ис- следователь И.Василенко, «поражение сегодняшних реформационных проектов в новой России связано с тем, что они не получили нацио- нально мессианского статуса, не стали объединяющей силой в постсо- ветском пространстве» [17, с. 195].
Мессианская идея легитимна не только по высшему духовному счету , но и по меркам вполне земных и прагматичных критериев . И дело опять заключается в той геополитической реальности, в которой пришлось строить свою государственность восточным славянам. Зако- ны жесткой и высококонкурентной среды в Евразии таковы, что сла- бое государство здесь не может сохраниться в принципе. В 90-е годы российский народ и государство испытали действие этой закономерно- сти на собственном горьком опыте: «добровольно разоружившейся », отказавшейся от великодержавного статуса России ее ближние и даль- ние соседи, бывшие союзники и нынешние «стратегические партнеры» отказывают практически во всех, даже самоочевидных, правах. Напра- шивается недвусмысленный вывод: государство, волею исторической судьбы оказавшееся в сердцевине Евразии, мировом хартленде, долж- но выступать как носитель мессианской идеи даже для простого обо- снования своего права на существование. Светское «минимальное го- сударство», демонстрирующее заурядный национальный эгоизм и по- требительско-прагматическую ограниченность, долго здесь продержаться не сможет. Как пишет А.Панарин, «для того, чтобы ближние и даль- ние соседи признали крупную государственность со всеми ее геополи- тическими полномочиями, требуется, чтобы эта государственность имела конкурентоспособную мироустроительную идею, адресованную, в со- ответствии с духом мировых религий, не только собственной стране, но и всей ойкумене » [ 1 8, с . 1 39]. Кроме того , принятие принципа мессианизма в качестве смысла и повседневной жизни, и историческо- го творчества формирует этос служения , жертвенности и аскезы . И опять же, эти социально-психологические качества абсолютно необхо- димы для строительства жизнеспособной государственности в наших природно-географических и геополитических условиях. Светское, т.е. ценностно остуженное и прагматичное сознание, не способно вынести тягот « государевой ноши » и непременно взбунтуется , ставя себе на службу риторику о « правах человека », « свободе совести » и другие проявления инфантильного «принципа удовольствия». Именно поэто- му мессианская государственность, значительно увеличивающая удель- ный вес служилого времени за счет досугового , является объектом резкой критики, сарказма и даже прямых издевок со стороны привиле- гированных групп и сословий, желающих сполна вкусить все прелести неподотчетного существования, максимально реализовать свои власт- ные и экономические возможности. Напротив, народ в России и Бела- руси всегда был заинтересован в мощной централизованной государ- ственности, ибо хорошо осознавал, что у него есть только две возмож- ности отстоять свои законные права – это бунт и сильное государство. Бунт является средством чрезвычайным и крайне затратным. Остает- ся, следовательно , централизованная государственность , которая мо- жет урезонить внутренних и внешних хищников , способных лишить народ не только свободы, но и элементарных средств выживания. Ис- торический опыт абсолютно подтверждает эти народные интуиции – периоды смуты и ослабления государства приносят дивиденды именно номенклатурным и мафиозным элементам, которые весьма профессио- нально пользуются ситуацией хаоса и анархии. Поэтому, наряду с про- чими причинами, мессианская государственность стала формироваться в XV – XVI вв. после периода феодальных смут и усобиц и последо- вавшего за ними 250-летнего закабаления. Строители Российской им- перии не хуже наших современников ощущали всю сложность и не- удобоносимость централизованного государства, но ясно понимали, что альтернативой ему является жесточайшее своеволие элит, внутренние войны и смуты и в конечном итоге – иноземное завоевание и рабство.
Итак, государство как носитель мироустроительной идеи и форма самосохранения народа не могли не приобрести сакральные черты. Рус- ский народ хорошо понимал, что если стальная оболочка государства лишена исторического разума, нравственной воли и интегрирующей куль- турной идеи, то оно является ненадежной защитой. Оно в любой мо- мент может соблазниться культом голой силы, морали успеха и власти как самоцели. Поэтому и происходила сакрализация государства и госу- дарственной власти, придающая им ценностное содержание. Можно со- гласиться с русским философом В.В.Зеньковским, который считает, что возвеличивание царской власти не было просто утопией и проявлением сервилизма, но было выражением мистического понимания истории. Предельным выражением ценности государства становится убежденность в том, что державная власть есть та инстанция, в которой происходит встреча исторического бытия с волей Божьей. Для русского человека особое значение приобрело евангельское изречение: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога». Это в гла- зах народа накладывает повышенную ответственность на людей, в кото- рых государство обретает свои зримые черты, – политических лидеров. Их атрибутами должны быть законность, справедливость, ориентация на социокультурный идеал, а не на узкий прагматический и тем более корыстный интерес, крепость нравственных устоев. С нашей точки зрения, одной из причин крайней государственной слабости современной России является тот факт, что народ не желает служить и блюсти инте- ресы такого государства, персонифицированным воплощением которого являются казнокрады, временщики, мздоимцы. И так было всегда. Ста- рец Пимен в пушкинском «Борисе Годунове» говорит:
Прогневали мы Бога, согрешили,
Владыкою себе цареубийцу
Мы нарекли.
То есть, неправедная государственная власть, с точки зрения рус-
ского человека, есть источник невзгод и несчастий для всего народа.
Положительным идеалом русского народа в области политичес - кого строя является самодержавная власть как особое церковное , т . е . глубоко личностно , религиозно и нравственно обусловленное служение христианина в качестве носителя « удерживающей » вер - ховной власти . Власть государя не может быть чисто юридическим правлением , что предполагает его подчинение формальному закону . Но она не может быть и бессмысленной тиранией , попирающей за - коны божеские и человеческие . Глава Православного царства при - зван быть земным образом Царя Небесного , т . е . воплощать прин - цип личностного , нравственно чуткого служения Правде Божией , выражаемой учением Церкви и самой личностью Христа 1 . Тем са - мым « формально не ограниченная никакой внешней силой и только в этом смысле самодержавная власть монарха является ограничен - ной в плане ее внутреннего подчинения и служения Правде » [5, с .
24 1 ]. Так же , как Христос , который не просто осуществляет право - судие , но являет Правду , царь призван являть высшую , строгую , но и милостивую праведность , не ограниченную безжизненными схе - мами формального права. Православное самодержавие есть не власть
« сословного феодального монарха , основанная на привилегии , а власть подвижника церкви , основанная на воплощении народной веры , народного идеала », через который « власть становится влас - тью самого идеала в жизни , который не может быть понят без про - никновения в учение православия о смирении и стяжании благода - ти через самоотречение и жертвенность подвига жизни » [ 1 9, с . 1 4]. При этом принципиально важным является единство в понимании задач высшей власти самим государем и народом .
Умирающий Александр III на пороге ХХ века именно так предста- вил смысл монаршего служения своему наследнику: «Тебе предстоит взять с плеч моих тяжелый груз государственной власти и нести его до могилы так же, как нес его я и как несли его наши предки. Я завещаю
1 На определенный христианско-богословский смысл идеи самодержавия косвенно указывают слова В.Н.Лосского о том, что «не следует, действительно, представлять себе Бога ни конституционным монархом, подчиняющимся какой-то Его превосходящей спра- ведливости, ни тираном, чьи фантазии – закон вне всякого порядка и объективности» (Лосский, В.Н. Мистическое богословие Восточной Церкви. Догматическое богословие / Н.В.Лосский.. – М., 1991. – С. 284.)



тебе любить все , что служит ко благу , чести и достоинству России . Охраняй самодержавие , памятуя притом , что ты несешь ответствен - ность за судьбу своих подданных перед престолом Всевышнего. Вера в Бога и святость твоего царского долга да будет для тебя основой твоей жизни... покровительствуй Церкви... Укрепляй семью, потому что она основа всякого государства» [16, с. 136].
Чин помазания на царство делал царя самодержцем – верховным правителем, ограниченным в своих поступках ответственностью перед Богом не менее строго, чем законом. Поэтому в отношениях с другими монархами для русских царей было весьма важно , кто они были – самодержцы, ответственные перед Богом за вверенное им государство, или лишь управляющие государственным хозяйством. Поэтому Иван IV обращался к венчанным на царство как к «братьям», но отказался от такого обращения к Стефану Баторию, избранному на должность. При этом наследственный принцип имел большое значение , ибо для верховной власти важна преемственность этического идеала и духов- ной ответственности. Для управительной функции гораздо важнее лич- ные достоинства правителя, поэтому выборность вполне соответствует смыслу и назначению такой власти. Д.Хомяков показывает идеократи- ческий характер православного представления о государственности, в котором самодержавная форма правления есть «присущая их духу по- требность, а не результат умозаключений , доказывающих ее практи- ческое или, точнее, техническое превосходство перед другими форма- ми правления. Главная ценность самодержавия заключается в том, что оно – «симптом известного духовного строя народа», который опреде- ляется тем, что он почитает наиценнейшим».
Отсюда становится понятным, что в восточнославянской ойкуме- не не могли сложиться предпосылки формирования правового госу - дарства. Вместо Rechtsstaat строилось «государство правды», которое, по словам евразийца М.Шахматова, проникнуто стремлением «соблю- сти изначальную истину, покорить человеческую волю, человеческое
«самочиние» религиозно-государственной правде» [20, с. 270]. В идеа- ле «государство правды» есть подчинение «государства началу вечнос- ти ». Цель « государства правды » – спасение душ подданных , защита чистоты православия . «Государство правды » – институт не только и не столько внешний, но «внутри нас есть» [20, с. 291–305]. П.Б.Стру- ве весьма удачно квалифицировал это государство как литургическое.
Под «правдой» на Руси еще со времен Илариона понимали одно- временно и истину, и добродетель, и справедливость, и закон. Религи- озно-нравственное начало «правды» имманентно содержит в себе на- чала «права», но не дает ему кристаллизоваться и превратиться в само- стоятельную силу. Это подчиненное значение права обусловлено са- мой архитектоникой русского православного сознания. Его структуру и отличия от западной духовности тонко проанализировал российский исследователь С.Аверинцев. Сравнивая между собой западную и рус- скую духовность, он отметил, что западнохристианская традиция де-



лит мир на три уровня – добра и зла, а между ними находится буфер- ная прослойка «естественного» мира, в котором действуют законы уч- тивости и контракта. Католицизм, не надеясь на полное просветление падшей человеческой природы, стремится оградить людей от посяга- тельств другой личности, склонной к греху, действием внеличного за- кона. Сам же закон не добр, не зол – он «естествен». Русская же куль- турная традиция делит мир на удел света и удел мрака – и посредни- ков между ними нет. «Божье и Антихристово подходят друг к другу вплотную, без всякой буферной территории между ними. Все, что ка- жется землей и земным на самом деле или Рай , или Ад », – пишет С.Аверинцев [21]. Тем самым явно или подспудно ставится задача все сакрализовать, вырвать из-под власти мрака и освятить.
Поэтому нет никаких оснований утверждать, что русская культура была антиправовой. Скорее ее можно назвать сверхправовой, включа- ющей в себя юридическое начало, но не сводящееся к нему. Глубокий анализ роли и места права в общественном сознании России предло- жил известный исследователь отечественной политической традиции В.Е.Вальденберг . Он показал , что правовому существу деятельности царя придается большое значение в древнерусской литературе, где ат- рибутом правильной верховной власти считается закономерность ее отправления. При том, замечает названный автор, «строго говоря, та- ких произведений, в которых государственная власть понималась бы как абсолютная, вполне неограниченная, в древнерусской литературе и совсем нельзя назвать» [22, с. 227].
На Западе же существовало солидное абсолютистское течение. Спи- ноза , Гоббс , Макиавелли считали , что монарх не связан ни положи - тельными , ни отрицательными законами . Более умеренные полити - ческие мыслители , указывает Вальденберг , освобождали монарха от положительного законодательства и подчиняли естественному праву, третьи признавали и то и другое обязательным. Но в древней русской литературе нет разногласий на этот счет . Первая ее черта – твердое представление об ограниченности государственной власти правдой и правом. Русские писатели единодушно требуют от царя соблюдения и естественного права и положительных норм ( правил св . Апостолов , определений церковных соборов, постановлений византийских импе- раторов и т.д.) [22, с. 229].
Вторая черта – преобладание идеи активного участия царской вла- сти в делах Церкви, исключающего ее автономность относительно го- сударственной жизни, однако предоставляющего церковным властям их долю влияния на дела государства [23, с. 434–435].
Третья черта русской государственной мысли, по мнению В.Е.Валь- денберга, – это тяготение к религиозно-нравственной оценке правителя, что западной традиции не присуще. Даже у Фомы Аквинского элемент церковной оценки в определении власти монарха не находит места. Гра- ницы эти Фома очерчивает лишь в свете права и договора с народом. Юридический уклон мышления европейских теоретиков выражается за-



щитой ими права граждан не повиноваться монарху, если он нарушает их права. На Руси же неповиновение тирану, отступившему от правды, осмысливается как религиозно-нравственный долг подданных, обуслов- ленный верностью сверхличным ценностям. [22, с. 230–234].
Итак, религиозно-духовное измерение было одним из важнейших в государственной жизни восточных славян. Русский и белорусский на- роды смогли сформировать способ организации политической жизни, базирующийся на нравственно-душевном единении отдельных лиц в свете безусловных ценностей Веры и Родины, не подлежащих переоценке волей одного человека или социальной группы и воплощаемых в глубо- ко личных отношениях любви, чести, верности и служения между под- данным и царем. Редкие государи, не умевшие установить духовную связь с нацией, точно замечает И.А.Ильин, проходили в русской исто- рии, словно тени. Как правило же, душевная чуткость, религиозно раз- витая способность воспринять свое служение и вдохновляться верой в русский народ позволяли государям любовно созерцать свою страну, жить в русле ее истории и мыслить из ее трагической судьбы.
« Они , так сказать , « врастали » в Россию , – продолжает Ильин , – чему много содействовала художественная даровитость русского чело- века. Русский народ, созерцая сердцем своих Государей, вовлекал их (уже в звании наследника!) в ответное сердечное созерцание, и Госу- дарям, – инстинктивно и интуитивно, – открывалось самое существен- ное: душевный и духовный уклад русского народа, его историческая судьба, его грядущие пути и, в особенности, его опасности. Они оста- вались людьми и могли ошибаться (недооценивать одно и переоцени- вать другое); это возлагало на русских людей – долг правды и прямого стояния перед Государем» [24, с. 122–123].
При этом, вопреки расхожим представлениям, уровень политичес- кой культуры русского народа был весьма высок . Воззвание купца Минина в период Смуты и польской оккупации по зрелости своего национально-государственного сознания опережает западноевропейс - кое гражданское мышление минимум на два века: «Мужие, братие, вы видите и ощущаете, в какой великой беде все государство ныне нахо- дится и какой страх впредь, что легко можем в вечное рабство ...впасть». Это обращение к соотечественникам в 1611 году нижегородского по- садского человека средней руки, которому лично ничего не угрожало, отражает зрелое национально-государственное мышление и XIX века. Он же призывает соотечественников «утвердиться на единении», что- бы «помочь Московскому государству» (не сюзерену) и «постоять за чистую и непорочную Христову веру»: «Не пожалеем животов наших, да не токмо животов... дворы свои продадим, жен и детей заложим...» [25, с. 724]. Нижегородский купец ощущал себя гражданином, задолго до изобретения contract social и был готов пожертвовать всем для спа- сения Отечества.
Есть все основания вслед за И.Солоневичем утверждать, что рус-
ская монархия была результатом попытки построения государства не



на юридических и не на экономических, а на моральных основах [8, с.
118]. Эти моральные основы российской государственности во многом обусловили характер освоения территории и способ взаимодействия различных этнических групп в составе империи, к рассмотрению кото- рых мы и перейдем. Известно, что Россия развивала себя как «конти- нентальная» империя, в отличие от «морских» империй. Естественно, что этот процесс реализовал себя путем колонизации, которую В.О.К- лючевский определил в качестве основного фактора становления рос- сийской государственности. Но процесс колонизации огромных терри- торий восточнославянским суперэтносом имел принципиальное отли- чие от строительства империй западными народами. Если, например, для британского господства в Индии были характерны полнейшая не- слиянность , изолированность колониальных и местных управленчес - ких структур, абсолютная несхожесть жизненных укладов поселенцев и коренного населения, то ситуация в России была прямо противопо- ложной. Маркиз де Кюстин, не отличавшийся, кстати говоря, особы- ми симпатиями к нашей стране, описал поразивший его факт: когда он пожелал быть представленным петербургской знати , потомственных русских в ее числе он встретил совсем немного. Несколько позже, по вполне достоверным данным переписи 1 897 г ., только 53 % потом - ственных дворян назвали родным языком – русский. Почти половину их составили потомки польской шляхты, украинской казачьей старши- ны, остзейских рыцарей , грузинских князей , мусульманских ханов и беков . Примерно такое же процентное соотношение было в рядах и торгового сословия, и низших классов. Земли в Новороссии (присое- диненные к России в XVIII в. при Екатерине II и ныне составляющие южные и юго-восточные области Украины) распахивали бок о бок рус- ские крестьяне и украинские казаки, в сибирской тайге охотились ря- дом русские промысловики , алтайцы , якуты и др . Это объясняется тем, что, после того как новые земли присоединялись к России, элита покоренных народов становилась частью управленческих структур всей империи. Ни в одной другой стране невозможно себе представить выс- шее должностное лицо, не принадлежащее к титульной нации. В той же Англии были бы принципиально невозможны министры поляки (Чарторыйский ), министры армяне (Лорис-Меликов ), министры нем - цы (Бунге) и т.д. Но и в отношении простого народа в России никогда не проводилась политика государственного геноцида, ставящая своей целью его тотальное истребление. Конечно, в реальной исторической практике процесс включения тех или иных народов в состав империи мог быть непрост и сопровождался тяжелой и упорной борьбой, как, например, покорение Кавказа. Но земли присоединенных народов не были конфискованы и русский мужик не получил ни клочка земли ни за счет финнов , ни за счет поляков , ни за счет грузин. Человек или народ, включенный в общую государственность, получал все права этой государственности . Более того , как неопровержимо свидетельствует статистика, дальнейшее развитие окраин империи происходило за счет



восточнославянских народов. Власть содержала империю, а затем СССР за счет русского (т.е. великороссы + белорусы + малороссы) этничес- кого ресурса. Поэтому правы те, кто называет Россию и СССР импери- ями наоборот, где державообразующий народ не эксплуатировал окра- ины и их народы, а, наоборот, вкладывал в них средства, отрывая от себя , в ущерб себе . Наиболее очевидно это проявилось в советский период русской истории , когда расходы трех славянских республик , особенно РСФСР и Белоруссии , были существенно меньше их дохо- дов, тогда как расходы всех остальных республик намного превышали их доход – разрыв создавался путем перекачки средств и кадров из русского центра на нерусские окраины. В поэтической форме этот спо- соб отношений внутри Российской империи , а в дальнейшем СССР прекрасно описал М.Ю.Лермонтов:
Такой-то царь, в такой-то год
Вручал России свой народ.
И божья благодать сошла
На Грузию! Она цвела
С тех пор в тени своих садов,
Не опасаяся врагов,
За гранью дружеских штыков.
Причины указанных различий необходимо искать в истории. Пер- воначальным фактором формирования европейских сообществ стало, как справедливо отмечали славянофилы и Данилевский, всестороннее про- тивоборство племен и народов, разразившееся на территории бывшей Западной Римской империи в ходе нашествия варваров. Характеризуя страшную прелюдию к историческому развитию Запада, французский специалист по европейскому средневековью Жак Ле Гофф пишет: «Вой- ны, голод, эпидемии и звери – вот зловещие протагонисты этой исто- рии. Конечно, они не с варварами впервые появились, античный мир знал их и раньше, и они действовали еще до того, как варвары дали им простор. Но варвары придали неслыханную силу их неистовству. Длин- ный меч великого варварского нашествия, который впоследствии стал и оружием рыцарства, накрыл Запад своей смертоносной тенью. Прежде чем постепенно возобновилось созидание, Западом надолго овладела исступленная сила разрушения» [26, с. 21–22].
Суровая борьба различных племенных групп в стесненных усло- виях Западной Европы заставляла людей прочно оседать, закреплять- ся на занятой земле и быстрее переходить от общинных устоев быта и собственности к частно - индивидуалистическим . Излишек сельского населения выдавливался в города, где всякого рода органические укла- ды разрушались скорее, чем в деревне.
Россия же и в ХХ веке являлась крестьянской державой, сочетаю- щей патриархально -общинные формы общественной жизни с расши - ренным православием национальным сознанием и универсальным го- сударством, раскинувшемся на 1/6 части суши. Внутренние особенно- сти последнего существенно обусловило еще и то обстоятельство, ко-



торое выливается в принцип: много земли, мало народа. На Западе же действовал иной императив: мало земли, много народа. Под влиянием вышеуказанного объективного обстоятельства русское государство не только в силу православной этики, но и в силу объективных условий своего демографического бытия не могло позволить себе целенаправ- ленно изводить «лишние рты», как это, к примеру, делал Генрих VIII в процессе огораживаний . Оно было вынуждено проявлять милости- вое отношение к разноплеменному населению, не разрушая, а поддер- живая естественно сложившиеся формы народной жизни.
Многие тенденции, присущие Российской империи, были успеш- но развиты в рамках СССР . Как мы уже отметили выше, в СССР не существовало системы экономической эксплуатации республик: в них развивалась индустрия, был создан единый хозяйственный комплекс с межреспубликанским разделением труда и помощью отсталым наро- дам и регионам. Русские в республиках и автономиях выступали не в привилегированной роли имперских чиновников или колонистов , а были трудовым элементом – промышленными рабочими, технически- ми специалистами, служащими, педагогами, врачами.
Не было и речи о «бремени белого человека», напротив, домини- ровали идеи интернационализма и национального равноправия , дру - жественного сожительства и партнерства различных народов. Малые народы пользовались особой государственной опекой, во всяком слу- чае, в смысле поддержания их культуры, языка, письменности, тради- ционных видов хозяйствования. Кроме того, представителям всех не- русских народов специально облегчался путь к получению высшего образования в ведущих университетских центрах, включая Москву. В этом смысле они обладали особыми по отношению к русским привиле- гиями. И сами русские относились к этому с пониманием.
СССР – при всем многообразии своих частей и несомненных про- тиворечиях между ними – был единым организмом с интенсивными внутренними связями, в том числе человеческими, семейными, психо- логическими, идеологическими. Его жители, по крайней мере в своем большинстве, чувствовали себя равноправными гражданами одной стра- ны , в отличие от индийцев , малайцев и т . д . в Британской империи , алжирцев и вьетнамцев – во Французской. В СССР высшее образова- ние было доступно для всех, средний класс состоял из представителей всех этносов и наций , различия между элитой и народом в уровне потребления не были не только запредельными , но и просто значи - тельными . Если к этому добавить мощнейшую систему социального страхования, широкий доступ информации о делах в стране и в мире, реальную производственную демократию, то совершенно небезоснова- тельными выглядят утверждения о том , что СССР строил не «импе - рию зла» (Р.Рейган), но «империю добра» [27, с. 21–22].
Такой способ имперского строительства требовал особых личност- ных и социально-психологических качеств от государствообразующего этноса – восточных славян. Горький урок феодальной раздробленнос-



ти Киевского периода, приведшей к 250-летнему иноземному закаба-
лению , был хорошо усвоен . Русский народ понял , что самолюбивая
«вольность», неуемная гордость и игровое отношение к жизни несов- местимы с императивами выживания в жесточайших условиях восточ- нославянской ойкумены . Необходимыми чертами национального ха - рактера здесь должны быть коллективистская дисциплина, законопос- лушная прилежность, великое терпение, смиренное, жертвенное слу- жение – и русский народ смог их сформировать в полной мере. Имен- но поэтому все русские государи как в монархический, так и в советс- кий период при необходимости решения сверхзадач апеллировали к русскому народу, рассчитывая на жертвенность тех, кто прошел воспи- тание в школе традиционной русской патриархальности и для кого
«отцовские порядки» были не внове. И напротив, национальные окра- ины, опекаемые «старшим братом», пользовались привилегиями гедо- низма и безответственности. Здесь же отметим, что по причине отсут- ствия указанных качеств многие славянские этносы оказались не гото- вы к самостоятельному государственному строительству. Западные и южные славяне в своей политической истории ярко продемонстриро- вали такие черты, как вольнолюбие и самолюбие, храбрость, гордость и честолюбие, но оказалось, что на таком фундаменте прочную госу- дарственность не построить. Братья-славяне одновременно тянутся к России , рассчитывая получить через нее недостающие политические гарантии , и бунтуют против нее , ибо далекий сосед и даже прямой противник зачастую для них оказывается предпочтительнее кровного родственника, постоянно взывающего к долгу и ответственности. Этим и объясняется парадокс , прозорливо отмеченный и разгаданный Ф.М.Достоевским: «...по внутреннему убеждению моему, самому пол- ному и непреодолимому, – не будет у России и никогда еще не было таких ненавистников, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит , а Европа согласится признать их освобожденны - ми!.. Начнут же они, по освобождении, свою новую жизнь... именно с того , что выпросят себе у Европы , у Англии и Германии например , ручательство и покровительство их свободе, и хоть в концерте евро- пейских держав будет и Россия, но они именно в защиту от России это и сделают» [28, с. 321–322].
В российской истории ХХ века последним , кто понял истинное значение русского народа , был И.В.Сталин . Этот «инородец » не по- наслышке знал реальные возможности « малых » народов и поэтому отдавал себе отчет в том , что на таком инфантильно - эгоистическом самолюбии крепкую государственность не построить. Вот почему он так прямо обращался именно к русскому народу , и его знаменитый тост на празднике Победы в честь великого русского народа – не праз- дничный комплимент, а итог выстраданного военного опыта.
В заключение необходимо наметить способ решения еще одной проблемы. Существует расхожее мнение о чуждости и несовместимос- ти русской государственности и русской культуры . Носители этого мнения, ведущие свою духовную родословную еще от Чаадаева, посто- янно указывают на то, что мощнейшая государственная система строи- лась за счет и вопреки интересам народа как субъекта культуры, что, дескать, государственное строительство далось ценой ослабления на- пряжения культурного творчества. Против этого мнения можно выд- винуть , как минимум , три аргумента . Российская государственность была направлена на защиту народа, чьи интересы постоянно находи- лись под угрозой со стороны «боярской» верхушки. Но и русская куль- тура всегда была исполнена участливой заботы о «маленьком челове- ке », об «униженных и оскорбленных », и поэтому в этом пункте ин- тенции государства и культуры совпадают. Во-вторых, как было пока- зано нами ранее , одним из важнейших идеалов восточнославянской культуры является идеал Правды [29, с. 58–70]. Но и большая госу- дарственность не может обойтись без него, не рискуя бюрократически и технократически выродиться. В-третьих, русская культура создавала большое пространство, в котором на равных общаются друг с другом
«и гордый внук славян, и финн,... и друг степей калмык». Предметом их разговора являются единые ценности и смыслы , возвышающиеся над «местечковыми» интересами и племенными счетами. Но разве ве- ликая государственность не имеет своей целью именно это единое боль- шое имперское пространство , не знающее двойных стандартов , пле - менной и групповой предпочтительности и, напротив, особо велико- душное и поощрительное к тем , кто временно отстал и нуждается в специальной поддержке .
Поэтому можно полностью согласиться с А.С .Панариным , кото - рый писал, что «державность – это начало, не завидующее вольному цветению окружающей народной жизни , не кастрирующее жизнь , а сполна использующее ее пассионарную энергию. И в этом смысле «ду- ховная программа» великой русской литературы и духовная программа возрождения российской государственности более или менее полно совпадают» [18, с. 141].





Внимание! Копирование материалов допускается только с указанием ссылки на сайт Neznaniya.Net
Другие новости по теме:
Автор: Admin | Добавлено: 13-03-2013, 16:55 | Комментариев (0)
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.