RSS подписка
Реклама
 
НАУКА » Философия » Современные глобальные трансформации и проблема ис » Восточнославянская государственность в современном мире: основные тенденции эволюции
Осмысление перспектив развития государственности восточнославянских народов предполагает выявление основных тенденций мирового социально-политического развития, в контексте которых только и возможно определение продуктивных векторов динамики Беларуси и России. Поэтому первой нашей задачей будет анализ процесса трансформации института государства в условиях современности, после решения которой станет возможным корректное обсуждение проблемы будущего белоруской государственности.
Переходя к рассмотрению векторов эволюции государства в контексте социокультурной динамики современности, необходимо констатировать, что сегодня рельефно обнаружились две противоположные, даже взаимоисключающие, тенденции: тенденция к усилению государства, рас- ширению его присутствия в социальном пространстве и обратная тенденция – разрушения национальных государств, перехода цивилизации в постгосударственное состояние. Свидетельством значительного усиления роли государства в большинстве стран является увеличение доли государственных доходов и расходов 1. Возрастание значимости государства обусловлено кардинальным изменением социальных систем, характеризующимся увеличением количества и возрастанием сложности общественных связей и отношений, появлением новых социальных акторов, стремительным фрагментированием социокультурного поля, что требует активного и компетентного управления из единого центра. В новых условиях государство вынуждено брать на себя решение тех за- дач, которые ранее находились вне сферы его внимания – это различные сферы социального обеспечения, требующие перераспределения до- ходов, а также инвестиции в фундаментальную науку и человеческий потенциал. Важную роль играют инвестиции государства в развитие инфраструктуры, обеспечивающей надежное функционирование рынка. Сегодня очевидно, что государственные инвестиции в инфраструктуру и образование являются необходимым условием для реализации позитив- ных функций рыночной экономики. Системы транспорта и связи во многом определяют развитие и надлежащее функционирование рынков, а качественное образование призвано научить людей пользоваться теми возможностями, которые открывает рынок. Передоверить эти функции стихии самоорганизации нельзя.
Эта тенденция наиболее ярко проявляется в странах континен - тальной Европы – Франции, Италии, Нидерландах, Бельгии, не гово- ря уже о Швеции и Дании – странах с традиционно сильными социал- демократическими традициями . Ученые и политики этих стран пре - одолели догму противопоставления рынка и государства, рассматривая последнее как активного «социального организатора», «покровителя» и «регулятора экономики». Такого рода рассуждения и практика опи- раются на выводы экспертов ООН , делающих однозначный вывод о том, что способность общества к устойчивому развитию зависит не от
«валовых» доходов государства, а от способов распределения нацио-
нального богатства в интересах большинства населения.
Укрепление государства происходит не только в скандинавских или латиноговорящих странах Европы , но и в США и Великобрита - нии , которые традиционно следуют либеральным и неолиберальным подходам к проведению экономической политики, получившим в 80-е гг. наименование соответственно «рейганомики» и «тэтчеризма». Од- нако эти экономические модели оказались в большей мере идеологема- ми, так как непредвзятый анализ показывает, что государство никогда

1 Этот факт зафиксирован в докладе МВФ «Обзор мировой экономики» за 2000 год.



не выпускало из своих рук контроля над ключевыми тенденциями раз- вития экономики. Самое пристальное внимание уделялось и уделяется государственной собственности и особенно источникам ее пополнения. Достаточно вспомнить характеристику, данную известным американс- ким экономистом , лауреатом Нобелевской премии П . Самуэльсоном правительству США как «самому крупному предприятию в мире». А известный американский историк А . Шлезингер прямо называет ми - фом бытующее мнение о том, что своим развитием Америка обязана неограниченной свободе частного предпринимательства.
Еще в XIX веке немецким экономистом Адольфом Вагнером, при- надлежащим к консервативному направлению политэкономии , была установлена жесткая корреляция между расцветом капитализма, инду- стриальным развитием и ростом значения государства . Несмотря на некоторые национальные и социокультурные различия в определении меры интервенции государства в общественную жизнь, важность и даже необходимость такого вмешательства не оспариваются никем из серьез- ных исследователей . Напротив , возрастание роли государства нахо - дится в русле ведущей исторической тенденции развития политичес- ких и экономических мировых процессов.
В этой связи становится все более очевидным расхождение либе- ральной риторики политического дискурса о государстве в большин- стве западных стран, особенно в США, с реальностью политического действия в них , которая значительно отклоняется от теорий « мини - мального государства» и «невидимой руки» самоорганизующегося эко- номического и политического пространства. Результаты проведенных исследований убедительно свидетельствуют о последовательном воз- растании роли государства в реализации стратегических политичес - ких и экономических программ . В доказательство можно привести статистические данные о росте доли государственных расходов в на- циональном доходе, о контроле государства над экономикой, об уве- личении численности государственных служащих и т . п . Так , госу - дарственные расходы при администрации Рейгана за период 1 98 1 –
1983 годов выросли в процентном отношении к национальному дохо- ду с 27,8 % до 3 1 ,6 %. Более того , французский политолог Жаклин Грапен в книге под названием «Крепость Америка », изданной в Па- риже в 1 984 году , утверждает , что несмотря на миф о рейганизме США на деле действуют в русле политики современного дирижизма с главенствующими институтами Президента, Пентагона и Федераль- ного Резерва .
В Великобритании при правительстве М.Тэтчер, избрание которой происходило под эгидой программы «уменьшения» государства, суммы государственных расходов в национальном доходе выросли с 39 % в
1979 – 1980 годах до 43,5 % в 1981 – 1982 годах. В результате десятилет- ней жесткой борьбы за сокращение бюджетных статей и численности работников госсектора доля государственных расходов к величине ВВП, по данным МВФ, сократилась лишь на один процент – до 42 % ВВП.


А как обстоит дело с государственным финансированием экономи- ки (в частности, социальной сферы) на Западе в последние годы? По имеющимся в литературе данным, в 1996 году доля государственных расходов в ВВП составляла : в США – 33, 1 %, в Японии – 36,7 %, в Великобритании – 42,9 %, в Германии – 48,5 %, в Италии – 51,3 %, во Франции – 54,2 %, в Швеции – 66,6 %. Именно в трех последних , а также в Канаде отмечаются самый высокий уровень и качество жизни населения . [30, с.14–15].
Серьезным аргументом против тезиса о возрастании роли государ- ства является тот факт , что в последнее время наиболее мощными игроками в экономическом и политическом пространстве становятся транснациональные корпорации ( ТНК ) и транснациональные банки ( ТНБ ), деятельность которых носит наднациональный характер . Од - нако в научной литературе высказываются и критические суждения относительно мнения о совершенной автономии ТНК, их полной неза- висимости от национальных правительств.
Подвергая критическому анализу тезис о наднациональном харак- тере ТНК, американский исследователь Э.Кэпстейн приходит к выво- ду, что «пристальное внимание со стороны правительства становится все более обыденной чертой жизни корпораций» [31, р. 372]. Случаи, когда частные фирмы в поисках доходов иногда действуют вопреки интересам «своих» правительств, не могут нарушить существующую между ними неразрывную связь . Действительно , те фирмы , которые рассматриваются как над- и вненациональные, часто действуют в тан- деме с государственными институтами определенных стран. Сбор эко- номической информации , продвижение на международной арене на - циональных ценностей и символов, создание экономических альянсов отражают очевидные интересы развитых индустриальных держав. Круп- ные корпорации не только осознают общность интересов со «своими» правительствами , они стремятся поддерживать тесные связи с ними. Государство лучше, чем кто-либо, может защитить интересы корпора- ции в международных переговорах по вопросам торговли, инвестиций и доступа на рынки. Такие вопросы, как коммерческие авиамаршруты, открытие банков, предоставление страховых обязательств , решаются не корпорациями, а дипломатами и чиновниками. Если у корпорации возникает необходимость в защите или «продвижении» ее интересов, она может обратиться к своему правительству. Сходные тенденции мы наблюдаем и в деятельности международных политических и экономи- ческих организаций.
Дополнительным свидетельством усиления этатистских тенденций социального развития служит формирование региональных экономи- ческих группировок, которые, декларируя свою ориентацию на ценно- сти открытой мировой экономики, все же являются мощным инстру- ментом защиты государственных и государственно-корпоративных ин- тересов. Именно учет этих интересов, а не абстрактных императивов
«мирового рынка» и «свободной конкуренции», оказывает решающее



влияние на принятие конкретных решений и выработку экономичес - кой политики в данных группировках. В каждой из них зримо выделя- ются страна или небольшая группа стран, которая занимает доминиру- ющее положение и определяет общий вектор развития всей коалиции. Например , отмечаются лидирующие позиции США в структуре НА - ФТА, Германии и Франции – в ЕС, США и Японии – в АТЭС.
Что касается международных финансовых организаций, то происхо- дит диффузия их автономии и соответственно размывается способность адекватно реагировать на процессы в области международного движения капитала, что проявляется в подмене координации экономической поли- тики в международном масштабе борьбой отдельных стран, их группиро- вок и собственно аппарата соответствующих организаций за влияние на принятие глобально значимых экономических решений. Сегодня между- народные финансовые организации зачастую являются инструментами жесткой политической борьбы, направленной на подавление ведущими западными странами своих конкурентов или тех субъектов, которые, ак- тивно развиваясь, могут в перспективе ими стать. В этой связи понятна резкая критика в адрес ряда экономических институтов, особенно МВФ, чья политика, якобы нацеленная на снижение вероятности финансовых кризисов, на деле их порождает в точно определенных регионах мира.
Хотя практически во всех развитых экономиках теперь в принци- пе признана роль государства в области социального обеспечения и перераспределения дохода , масштабы подобной деятельности прави- тельств в разных странах различны. Например, трансфертные выпла- ты (и соответственно налоги ) во многих европейских странах суще - ственно выше, чем в США и Японии. Масштабы государственного вме- шательства так или иначе обусловлены национальными традициями и предпочтениями: оптимальная степень социального обеспечения и пе- рераспределения доходов определяется в основном морально-этичес- кими факторами и не может устанавливаться на основании канонов позитивной экономической науки.
Однако наряду с тенденцией укрепления национальных государств в последние десятилетия активно набирает силу контртенденция – ос- лабления и слома отдельных государств и подрыв авторитета институ- та государства в целом. Эта контртенденция во многом порождается процессом глобализации с его объективными и субъективными состав- ляющими . В глобальном мире традиционные властные полномочия государства буквально вырываются у него как наднациональными, так и внутренними структурами в сфере и международных отношений, и внутренней политики . Известный российский экономист М . Делягин выделил основные виды наднациональных структур, ограничивающих полномочия и реальные возможности государства:
– разнообразные органы международного управления и урегулиро- вания, создаваемые на межгосударственном уровне (классические и наи- более известные примеры – НАТО и переживающая после «холодной войны» кризис идентичности ООН, а также МВФ и Мировой банк);


– транснациональные корпорации;
– международные общественные, религиозные и преступные орга- низации (их объединяет негосударственный и преимущественно вне- экономический характер объединения и целеполагания);
– глобальные СМИ .
Последние – единственные ограничивающие государство структу- ры, не являющиеся самостоятельными участниками глобальной конку- ренции. Они ограничивают влияние всякого государства на жизнь со- здавшего его общества, так как являются непосредственным инструмен- том формирования глобального, международного общественного мне- ния и «моральных стандартов», неизбежно навязываемых государствам – тем эффективнее, чем слабее то или иное государство [32, с. 174–175.].
Значительный вклад в ослабление национальных государств вно- сит существенная активизация отдельных этнических групп и регио- нов, претендующих на обладание атрибутами собственной государствен- ности. Причем наиболее эффективным способом достижения постав- ленных целей они считают выход на международную арену и привле- чение на свою сторону глобальных сил. Неизбежным следствием тако- го процесса становится превращение данных групп в проводников ин- тересов внешних сил как плата за их поддержку в противостоянии или диалоге с государственными структурами. Этот процесс несет в себе большую угрозу. Современный мир далек от идеалов партнерства, диа- лога и сотрудничества. Скорее в нем доминируют эгоистические страс- ти и корыстные мотивации. Отсюда становится понятным, что интере- сы внешних глобальных сил крайне редко совпадают с интересами со- ответствующих обществ, т.к. иначе они реализуются этим обществом самостоятельно и потребность в их специальном продвижении при нор- мальном функционировании общественных механизмов просто не мо- жет возникнуть .
В результате общественные структуры, опирающиеся на внешние силы , становятся проводниками их интересов – « пятой колонной », часто стоящей на службе конкурентов их собственного общества и дей- ствующей прямо против него. Способом их организации все чаще ста- новится «сеть» – многомерная децентрированная структура, импульсы развития которой генерируются одновременно в разных точках, и об- ладающая в силу этого малой уязвимостью. В частности, по сетевому принципу организованы многие институты «гражданского общества». Ее возрастающая мощь позволяет некоторым исследователям говорить о « сетевой войне », в ходе которой странам и народам - противникам навязываются определенные стандарты и идеологические клише. Эти стандарты, вызревшие в иных условиях, в лучшем случае непосильны для указанных обществ и часто не только не соответствуют уровню их развития, но и прямо подрывают культурные и материальные основы их конкурентоспособности, а то и самой жизни. Таким образом, сни- жение роли государства в ходе глобализации , ограничивая влияние общества на реально осуществляемую политику и на свое собственное



развитие, способствует навязыванию этому обществу внешних, глубо- ко чуждых, а часто и прямо враждебных ему интересов, мотиваций и практических действий.
Среди всех внутренних сил, угрожающих суверенитету государ - ства, одной из наиболее грозных является сила этнического самоутвер- ждения всех возможных видов. Глобализационные процессы , по вы- ражению А.И.Уткина, «пробуждают демонов, спавших историческим сном » [33, с . 1 05]. Сегодня все более явно набирает силу принцип национального самоопределения, разрушения национальных суверени- тетов в пользу малых этнических групп.
Определенная часть американского истеблишмента уже ведет се-
рьезную подготовку к такому повороту мировой истории, к принятию
«самоопределительной » фазы как неизбежной . Бывший председатель Национального совета по разведке Центрального разведывательного управления США Г.Фуллер уверен в ее скором наступлении: «Совре- менный мировой порядок существующих государственных границ, про- веденных с минимальным учетом этнических и культурных пожела - ний живущего в пределах этих границ населения, ныне в своей основе устарел. Поднимающиеся силы национализма и культурного самоут- верждения уже изготовились, чтобы утвердить себя. Государства, не способные удовлетворить компенсацию прошлых обид и будущих ожи- даний, обречены на разрушение. Не современное государство-нация, а определяющая себя сама этническая группа станет основным строи - тельным материалом грядущего международного порядка». В течение века, полагает Фуллер, произойдет утроение числа государств – чле- нов ООН . И остановить этот поток невозможно . « Хотя националис - тическое государство представляет собой менее просвещенную форму социальной организации – с политической, культурной, социальной и экономической точек зрения, – чем мультиэтническое государство, его приход и господство попросту неизбежны» [33, с. 113].
Пробудившаяся колоссальная тяга к национальному самоопреде - лению начинает раздирать на части даже самые стойкие, исторически сложившиеся государства, даже те из них, которые всегда воспринима- лись как символы национального единства ( такие , как Британия и Франция ). Волна национального , националистического самоутверж - дения , поднявшаяся в 1 989 году и создавшая 22 новых государства только в Восточной Европе и на территории прежнего Советского Со- юза, катится вперед, в будущее, захватывая все новые страны и конти- ненты. Перед глазами пример суверенных республик Югославии, Ира- ка, Сербии, чья судьба была проигнорирована даже оплотом независи- мых государств – Организацией Объединенных Наций.
Глобализация в ее нынешней форме прямо способствует реализа- ции планов сепаратистов. Например, для Квебека даже экономическое единство с Канадой, не говоря уже о правовой и культурной общнос- ти, не является жизненно важным для дальнейшего развития. Запад - ноевропейская интеграция не осложняет, а облегчает борьбу каталонс-


ких и баскских сепаратистов. Двадцать лет назад баски имели испанс- кие паспорта и могли работать лишь в Испании. Теперь у них европей- ские паспорта и они могут работать повсюду в Европейском Союзе. Теперь провозглашение независимости Басконии не ведет к установле- нию протяженных таможенных линий, введению новой валюты, мас- совой потере работы, сокращению возможностей путешествий. Вирус сецессионизма поражает не только (отнюдь не только) бедные уголки Земли, такие, как итальянское Меццоджорно, противостоящее богато- му падуанскому Северу (где Берлускони уже создал свою политичес- кую партию « Форца Италия »). Напротив , относительно процветаю - щие Западная Канада , Южная Бразилия , Северная Мексика , побере - жье Эквадора, Северная Италия порождают сецессионистские движе- ния. Две наиболее агрессивные сецессионистские группы в Испании – каталонцы и басконцы – принадлежат к наиболее процветающим.
Существует немало причин поощрения этносуверенитетов творца- ми глобального мира . Одна из них хорошо известна еще со времен римской античности: «Разделяй и властвуй». Управлять мелкими и, в сущности , бессильными в экономическом , политическом и военном плане государствами намного проще, нежели мощными и влиятельны- ми империями . Но сегодня появился еще один фактор « этнического ренессанса». Основываясь на открытиях синергетики, страны «золото- го миллиарда» стали использовать качественно новые способы энерге- тической подпитки своих обществ за счет окружающей их незападной социальной среды . Такую функцию ранее выполняла колониальная среда. В настоящее время неравномерное развитие современного мира, по верному замечанию А.И.Неклессы, есть «та субстанция, из которой ТНК извлекают дополнительный источник дохода ». Можно сказать , что отдельные анклавы на территории России, такие, как Москва, смогли воспроизвести некоторые черты западной модели рыночной экономи- ки за счет притока внешних ресурсов, как финансовых, так и челове- ческих. Тем самым создание «контролируемого хаоса» через всяческое поощрение этносуверенитетов, т.е. сознательное понижение уровня их социальной организации , есть вполне определенное развертывание процессов глобализации.
Центробежные процессы внутри многих национальных государств являются не единственным следствием глобализации . Не менее важ- ным аспектом тенденции ослабления института государства стал все более активный демонтаж государства всеобщего благоденствия (оно же именуется социальным, страховым, кейнсианским, интервенциони- стским и т.д.). В результате возникает новое соотношение между госу- дарством и рынком, ведущее к крупным социальным изменениям.
Расцвет государства всеобщего благоденствия пришелся на 1945–
1 975 гг ., которые французский социолог Ж . Фурастье определил как
«славное тридцатилетие ». К этому времени в целом был реализован проект социализации капитализма, принятия буржуазией целого ком- плекса социальных обязательств . Между основными акторами соци -



ально-политических и социально-экономических процессов, т.е. госу- дарством, бизнесом и профсоюзами, был заключен корпоративный до- говор по поводу проблем занятости, оплаты труда, социальных гаран- тий и т.п. Благодаря этому был достигнут экономический рост, неви- данный по своей устойчивости и продолжительности, подъем благосо- стояния, расцвет образования, уверенность в будущем. Казалось, что более чем полуторавековой конфликт между трудом и капиталом за- вершился историческим компромиссом.
Однако в начале 70-х гг. обнаружились свидетельства приближаю- щегося кризиса социального государства. Его ослаблению способство- вали многие причины : чрезмерные военные расходы , стремительное старение европейских народов, что привело к усилению нагрузки на пенсионную систему, разразившийся в 1973 г. мировой энергетичес - кий кризис , просчеты в финансово - экономической политике . Обус - ловленное этими факторами замедление экономического развития и падение прибыли подтолкнули капитал к снятию с себя части соци - альных обязательств , что привело к ощутимому ухудшению положе- ния наемных работников и ослаблению роли профсоюзов.
Официальное изменение политического курса произошло в 1979 г., когда премьер-министром в Англии стала М.Тэтчер. Она провозгласи- ла новую экономическую и социальную политику, получившую назва- ние неолиберализм или ультралиберализм, рыночный фундаментализм. Ее основные компоненты таковы: подавление профсоюзов, приватиза- ция, демонтаж государства всеобщего благоденствия, полная свобода рынка при минимальном вмешательстве государства . Многие из по - ставленных целей в общем и целом были ею достигнуты. Весьма скоро по этому пути пошли другие европейские страны и США.
В ходе неолиберальных реформ произошла глубокая трансформа- ция капиталистической системы, во многом воспроизведшая ее состоя- ние начала ХХ века. Произошел отказ от многих социально-экономи- ческих принципов, которые мучительно вырабатывал Запад , преодо - левая экономический кризис рубежа 20–30-х годов. В частности, был отвергнут фордистский подход к зарплате, предусматривающий ее по- стоянный и последовательный рост на основе компромисса между тру- дом и капиталом. Под сомнение были поставлены кейнсианские прин- ципы государственного регулирования, обеспечивающие рост спроса на производимую продукцию за счет повышения покупательной спо- собности населения . Серьезные изменения произошли в финансовой сфере, где была разрушена система кредитования предприятий под низ- кую процентную ставку, что создавало благоприятные условия для на- копления промышленного капитала. Все это резко ослабило позиции социального государства, ядро которого составляла система социаль- ной защиты, осуществляющая перераспределение богатства и обеспе- чивающая солидарность социальных групп. Государство ослабило свои позиции в качестве основного скрепляющего стержня всех структур и общества в целом.


Либеральная экономическая мысль разработала развернутую сис- тему аргументации против вторжения государства в экономику. В част- ности, было отмечено, что рынок способен к решению всех значимых социальных проблем, тогда как неразумное вмешательство государства приводит к сбою тонких рыночных механизмов и препятствует реали- зации всех возможностей самоорганизующегося хозяйства. В вину го- сударству было поставлено, что оно является весьма дорогостоящим, но при этом малоэффективным , громоздким и зачастую пораженным коррупцией . Его филантропические усилия порождают иждивенцев , не прилагающих ни малейших усилий для поиска работы, но настой- чиво требующих «хлеба и зрелищ». Общетеоретическим доводом про- тив государства стал тезис о том, что моноцентризм власти уходит в прошлое, уступая место децентрированности, фрагментарности и при- оритету индивидуальных жизненных стратегий.
Тем самым были намечены контуры нового типа государства с пер- спективой его самоотрицания и перехода в постгосударственное состо- яние. Это стало одним из главных факторов, вызвавших значительные социальные изменения и последствия, которые в той или иной степе- ни затронули основные параметры человеческого существования: со- циальную структуру, труд, доходы и потребление, занятость и безрабо- тицу, образование, социальную защиту и др.
Здесь необходимо определить проблему : является ли указанная тенденция ослабления и слома национального государства с присущи- ми ему стремлениями к социальной защите и реализации долгосроч- ных национальных интересов исключительно стихийной , диктуемой неумолимой логикой социального развития, или сама эта логика есть следствие сознательного проектирования и волевого воплощения. От- вет на этот вопрос может дать рассмотрение общей проблемы социаль- ного детерминизма. Как показано в современной социальной филосо- фии, объективная закономерность в общественной жизни определяет лишь ее общую тенденцию, но не каждый поворот, не каждый отдель- ный исторический факт. В каждой точке исторического пространства- времени существует целый спектр возможностей дальнейшего разви- тия, и выбор одной из них предоставлен людям, субъектам историчес- кого творчества. Это общее методологическое положение в полной мере относится и к процессу глобализации. Глобальный порядок, как и все остальное в мире, имеет альтернативные варианты и сценарии. Поэто- му задача человека состоит в том, чтобы по возможности отстоять наи- более гуманные и справедливые из них и , напротив , воспрепятство - вать проявлениям нового хищничества , выступающего под лозунгом
«иного не дано».
И поэтому нам предстоит совершить методологическое усилие и увидеть за внешней объективностью и непреложностью сознательный умысел и субъективное своеволие. Тенденция ослабления государства диктуется не глубинными общественными потребностями , напротив, усложнение социальных связей и отношений и необходимость систем-



ной трансформации общества требуют более эффективной организа - ции и управления. Слабое государство необходимо творцам глобаль- ного мира для установления бесконтрольной власти над ним. Именно в этом контексте становятся понятными все нападки на национальное государство как средство защиты своих национальных интересов, свя- занных с производительной экономикой и справедливым самостоятель- ным распределением ее продукта. Национальное государство предпо- лагает не только экономическую независимость , но и политический суверенитет. Демократия означает, что функции власти осуществляют те, кого народ избрал в ходе своего волеизъявления. Его избранники обязаны выполнять народную волю и всецело контролируются им . Ничего общего с этим не имеет политология глобализма. Она предпо- лагает, что настоящие центры власти принятия решений не считаются с интересами и требованиями местного избирателя и выражают согла- сованные стратегии международных трестов – экономических и поли- тических. В той же мере агрессивному глобализму неугодно и социаль- ное государство как средство поддержания общественного согласия и защитник тех социальных групп и слоев , которые по критериям ры- ночной пользы и рентабельности не могут себя оправдать. Мораль гло- балистов подозрительно напоминает ницшеанского сверхчеловека: «Сла- бые и неудачники должны погибнуть... Первое положение нашей люб- ви к человеку».
Однако мы, в отличие от глобализированных «граждан мира», не имеем другого Отечества и истории, кроме «истории наших предков, такой , какой нам Бог ее дал » (А.С .Пушкин ). Поэтому задача нацио - нально ориентированной элиты состоит в том , чтобы продумать на - правления и методы укрепления собственного государства. Определе- ние перспектив развития национальной государственности в эпоху гло- бализации должно учитывать не только современные тенденции, но и инвариантные принципы жизнестроения народов, выработанные и ап- робированные ими на протяжении столетий. Удержание в едином ана- литическом поле исторических традиций и духовного проекта, логики прошлого и велений будущего является залогом того, что в гуще ветвя- щихся дорог истории коллективный субъект найдет наиболее перспек- тивные линии своего социокультурного развития. Именно способность к сохранению преемственности прошлого и будущего есть необходимое условие исторического творчества, ибо история с ее чуткостью к само- бытному и индивидуальному не принимает и не признает грубых под- делок, политиков-копиистов и имитаторов. Исторический плагиат столь же нетерпим, как и любой другой.
В первую очередь перед государством стоит важнейшая задача обес- печения национального единства, т.е. сотрудничества и действий в об- щем направлении различных общественных сил ( классовых , нацио - нальных , интеллектуальных ). Даже в самом благоприятном случае , когда основания единства нации и общности ее интересов заложены в структурах ментальности и специально не рефлектируются , государ-


ство обязано оказывать на них корректирующее влияние (ибо в опре- деленных условиях общества могут быть склонны к социальному само- убийству , как , например , советское , или к разложению в условиях стагнации ). В случае же дезинтеграции социального пространства и противоборства групповых и клановых интересов, порождающего уси- ление социальной напряженности и экспоненциальный рост асоциаль- ных практик, государство с необходимостью должно делать стратеги- ческий выбор и предлагать (а иногда и навязывать) его обществу. При этом желательно использование «мягких » технологий заинтересовы - вания и идеологического воздействия, что не отменяет общей необхо- димости организации общественного развития.
Решение этой задачи, в частности, предполагает согласование ин- тересов бизнеса и населения . Бизнес по своей природе стремится к эффективности и максимальной прибыли и потому исповедует либера- лизм. Население же стихийно стремится к справедливости, понимае- мой как равенство. Поэтому его естественная идеология – социализм. Исторический опыт показывает , что только своими силами достичь компромисса им не удается. Необходимо государство как способ гармо- низации этих разнонаправленных интересов ради достижения долго- срочного успеха всего общества в целом. Одним из способов нахожде- ния искомого баланса интересов является всемерная поддержка госу- дарством бизнеса в его внешней экспансии с одновременно жестким регулированием в интересах населения (например, через антимонополь- ное законодательство) внутри страны. Эта общая схема может и долж- на конкретизироваться применительно к наличным экономическим и социокультурным условиям, но в целом она апробирована и показала свою эффективность.
В целом перед государством в современных условиях стоит задача сформировать единое социальное пространство, абстрагированное от эко- номических, культурных, этнических и иных различий отдельных соци- альных групп, в котором действуют единые для всех «правила игры». Именно жесткий контроль за сохранением большого социального про- странства не позволяет вернуться к феодальной раздробленности с его
«правом силы». Как писал П.Новгородцев, «требование суверенного и единого государства... выражает не что иное как устранение неравенства и разнообразия прав, существующих в средние века. При раздробленно- сти феодального государства право человека определялось его силой и силой той группы, к которой он принадлежал» [34].
Во-вторых, государству принадлежат право и обязанность форми- ровать и отстаивать долгосрочные социальные и национальные цели и интересы . Общество само по себе, а восточнославянские общества в особенности, характеризуются рыхлостью, слабой способностью к са- моорганизации, недостаточной развитостью организующей воли. В не- драх социума может вызреть значимая социальная инициатива, как это показал, например, опыт русской Смуты начала XVII века, но опреде- ляющим фактором развития все же является не самоуправление, а же-



сткое централизованное управление . Оно способно выполнить такие функции, которые неподвластны самому обществу. «Главной из таких функций , – пишет М . Делягин , – является развитие или , если акцен - тировать внимание на качественной стороне дела, преображение обще- ства : необходимость его может ощущаться изнутри , давая импульс мысли и действию , но само это действие и даже осмысление могут осуществляться только извне общества – со стороны государства» [35]. Это, разумеется, не означает разрыва и противостояния между обще- ством и государством . Напротив , их противостояние , взаимное обо - собление и непонимание приведет и к ослаблению государства , и к разрушению социума. Государство лишь тогда обретает мощь, дально- видность и мудрость, когда выражает глубинные интересы народа.
Значимость функции стратегического планирования и действия резко возрастает в условиях глобализации, где сфера политики актив- но вовлекается в область рыночных отношений . Возникла метафора
«политического рынка», заключающаяся в уподоблении политическо- го процесса как отношения политических профессионалов с массой электората рыночному процессу как отношениям продавцов и покупа- телей товаров. Политические программы, административные решения, правовые акты в глобальном мире все чаще становятся товаром , за который положено платить наличными . Причем основная опасность заключается в том , что данная ситуация не только обнаруживается эмпирически, но и обосновывается теоретически [36]. Такая ситуация выгодна тем группам, которые имеют все основания полагать, что они смогут победить в конкурентной борьбе за политическое решение, если оно будет представлено в виде товара. Как правило, это олигархичес- кие группы, интересы которых ничего общего не имеют с интересами населения в целом. Как писал А.С.Панарин, «на этом основании по- лучают свое разрешение многие загадки нынешней власти, столь пос- ледовательно «ошибающейся» в вопросах защиты национальных инте- ресов и интересов неимущего большинства . Дело просто-напросто в том, что за решение, направленное в защиту национального произво- дителя, отечественного сельского хозяйства, других национальных при- оритетов и интересов, некому как следует заплатить. Напротив, за то, чтобы Россия вопреки интересам сохранения собственной промышлен- ности и сельского хозяйства продолжала импортировать низкокаче - ственный ширпотреб и « ножки Буша », нашим высокопоставленным чиновникам и политикам , ответственным за принятие соответствую - щих решений, есть кому заплатить. За то, чтобы операция российских федеральных сил была успешна в Чечне, оказалось некому заплатить; за то, чтобы успех ее был сорван и РФ в результате получила незажи- вающую рану, нашлось кому заплатить» [37, с. 462–463].
Однако обществу необходимо государство, выступающее как мо- нополия в отстаивании его интересов. То, что это выгодно обществу, очевидно. В случае общества «политический рынок» уничтожает его целостность, порождая неупорядоченную мозаику интересов, лишен-


ных какого-либо «общего знаменателя». В результате возникает рас- согласованность общественных интересов и поведения, несовместимая с самим понятием политической системы. В случае государства «поли- тический рынок» означает утрату его суверенности, ибо заказчиками политического товара неизбежно выступает наднациональные глоба- листские структуры, всегда могущие переплатить или перекупить. «В условиях растущего экономического неравенства стран открытый по- литический рынок прямо означает, что властные элиты в ходе приня- тия решений заведомо станут ориентироваться не на бедных соотече- ственников, не способных материально вознаградить их политическую находчивость, а на зарубежных покупателей, способных сразу же вы- ложить наличные» [37, с. 464]. Вывод о скорой утере таким государ- ством исторической субъектности напрашивается сам собой.
Определение перспектив политического развития восточнославян- ских народов предполагает анализ конкретных моделей государствен- ного строительства в современных условиях. Одной из наиболее при- влекательных мы считаем модель империи, которая прямо вытекает из исторического опыта России и , как мы покажем ниже , отвечает на многие вызовы современности. Проблема империи занимает совершенно особое место в русской историософии, ибо с момента обретения нацио- нального самосознания русский народ мыслил себя как народ имперс- кий . На протяжении многих столетий имперская парадигма в явной или подспудной форме определяла содержание государственного стро- ительства, питала своей энергетикой народы, участвующие в этом ве- личественном процессе . Сегодня тема империи актуализировалась в связи с необходимостью определения места восточнославянских наро- дов в мировом развитии, выдвижения привлекательной и органичной нашей культуре национальной идеи. Однако задача исследователя ос- ложняется тем, что на протяжении ХХ века империя практически не становилась предметом серьезного теоретического исследования. Тема империи, в отличие от некоторых других разновидностей социально- политических систем ( например , нации - государства ), не получила в науке достаточного эксплицированного, формализованного теоретичес- кого описания. Вместо серьезного, вдумчивого размышления над осно- ваниями имперской идеи ее превратили в ярлык , навешиваемый на политических конкурентов (имперские амбиции, «империя зла» и пр.). Поэтому перед наукой стоит задача ресемантизировать понятие Импе- рии, придать ему строгий теоретический смысл и на этой основе оце- нить реальные перспективы имперского возрождения.
Сущностной характеристикой Империи является универсализм ее духовной и политической системы. Империя – это надэтническое, над- национальное образование , организованное на основе ряда высших начал, тяготеющих к Абсолюту. Реализация универсалистского прин- ципа достигалось обычно, а на протяжении большей части человечес- кой истории исключительно , в виде различных форм сакрализации власти. При этом сакральный статус может приписываться как персо-



нально властителю, так и государству и его институтам в целом. Так, например, В.Соловьев отмечал, что в Китае «всякий начальник, выс- ший и низший , есть ео ipso и религиозный глава народа в пределах своей юрисдикции» [38, с. 115]. А современный исследователь А.Б.- Зубов, предлагая самостоятельную идею возникновения государства , считает, что движущей силой политогенеза был поиск людьми путей религиозного спасения: «На каком-то этапе возрастания сложности этот процесс отлился в государственные формы политической социально- сти, не теряя ничего из своей принципиальной направленности к ино- му миру. Государство возникло как инструмент спасения, а не как сред- ство для приумножения благ этого мира самих по себе» [39, с. 6].
Говоря об универсализме имперской идеи, обычно вспоминают Рим. Однако тенденция к сакрализации власти , наделение ее универсаль - ными , сакральными смыслами обнаружилась значительно раньше , а именно, в эпоху политеизма с характерной для нее крайней этнополи- тической мозаичностью. Попытки снятия напряжения между универ- сализмом государства и политеистической религиозной традицией пред- принимались неоднократно ( например , в державе Ахеминидов или империи Александра Македонского ), но лишь Рим смог стать своего рода символом сакральной, вселенской миссии государства. Это ему удалось за счет примирения и синтеза двух мировых универсальнос- тей – Церкви и Империи. Чтобы примириться с Церковью, продолжая честно исполнять свой долг , Константин Великий мог стать только христианином . Но даже римских языческих властителей христиане рассматривали как богоданных. Так, например, апостол Павел считал языческого императора Удерживающим мировое зло. Это становится на столетия стержневой идеей христианской философии и политики. В ее развитии проявляется принцип «симфонии» Церкви и христианс- кого Царства , которые поддерживают друг друга , оставляя за собой свои сферы деятельности. Причем Церковь, не вмешиваясь в дела уп- равления, имеет право нравственного суждения по любому политичес- кому решению. Об этом основательнее и убедительнее многих писал С . Аверинцев : « Объединив все земли средиземноморской цивилиза - ции , Римская империя и впрямь была в некотором смысле миром . Римские власти долго преследовали раннехристианских проповедни- ков, но расходились эти проповедники по свету дорогами, проложен- ными римскими солдатами. Даже в те времена, когда христиан броса- ли на съедение львам, христиане верили, что римский порядок – заг- радительная стена против прихода Антихриста. А когда, наконец, рим- ский император Константин принял христианскую веру под свое по- кровительство , был пережит опыт , который никогда не повторялся впоследствии, но который властно определил средневековое сознание вообще и навсегда сформировал византийское сознание. Географичес- кая зона действия римских законов , распространения греко -римской культуры и свободного исповедания христианской веры была одна и та же . Все высшие духовные ценности , как религиозные , так и светс -


кие, – Библия, передаваемая Церковью, и Гомер, передаваемый шко- лой , греческая философия , римское право и прочая , – какие только знал человек христианского ареала, содержались в границах одного и того же государства, в его рамках, в его лоне. За его пределами – мир одновременно иноверный (неверный), инокультурный (варварский) и к тому же беззаконный , как бы и не мир , не космос , а хаос , « тьма внешняя». Двуединство Римской империи и христианской Церкви само по себе мир» [40, с. 323].
Но невероятное историческое влияние Римской империи связано было и с той, синхронной по времени ее существованию, возможнос- тью распространить свои принципы на всю внятную в ту эпоху Ойку- мену. На империю ориентировались и окружавшие ее варвары, и так называемые «галло-римляне», и сама империя не могла не чувствовать мощь энергийного излучения своего образа жизни , своей цивилиза - ции, своего общественно-политического устройства. Как пишут совре- менные исследователи , латинское Imperium происходит от глагола imperare (приказывать, господствовать) и означает повеления, власть, полномочия, а в римском праве – высшую распорядительную власть, включая военную, в пределах городских стен Рима ограниченную пол- номочиями других органов власти и политическими правами граждан:
« С этим сопряжено и понятие об Imperium как империи именно в смысле определенной области: Римского государства в доступной его экспансии сфере, в некоторые периоды понимаемой как весь ведомый мир : круг земель , orbis terrarium. После падения Западной Римской империи общее именование сохранила за собой Восточная. Но и поми- мо этого империя продолжала жить как идея и возродилась в Европе как Священная Римская империя германской нации. Позже мы встре- чаем это еще несколько раз в истории Европы, когда – с использовани- ем все того же латинского корня (у французов, англичан и русских), а когда и без оного (у немцев). Граница во всех этих случаях была яв- ственна как грань, отделявшая от других государств. И очень часто в имперскую идею была также вплетена мысль о безграничности, имен- но о круге земель, может быть, временно и неподвластных, но в прин- ципе включаемых в сферу перспективной экспансии и в этом отноше- нии до конца исчерпывающих ее» [41, с. 99].
Необходимость территориальной экспансии, являющейся наряду с универсализмом еще одним сущностным признаком империи , обус - ловлено не только требованиями идеологии , но и прагматическими причинами, связанными с необходимостью поддержания стабильного существования . Как показано в современной теории систем , для ус - тойчивого развития системы необходима хотя бы ограниченная неза- висимость от постоянных колебаний внешних условий , причем про - стейшим способом ее реализации является достижение относительной автономности системы, благодаря ее способности к накоплению внут- ренних энергетических и вещественных резервов. Поэтому любой сис- теме, стремящейся к достижению равновесия в отношениях с внешней



средой , присуще стремление к поддержанию определенного объема материальных и энергетических ресурсов. Другими словами, для им- перии более характерен экстенсивный принцип развития, предполага- ющий экспоненциальный рост объема доступных и контролируемых ресурсов. Но важно отметить, что стремление к территориальному рас- ширению ради привлечения дополнительных ресурсов характерно и для неимперских систем, которые прекращают свою экспансию в тот момент, когда издержки начинают превышать приобретения. Имперс- кая же логика, напротив, осмысливает экспансию как самоценный про- ект, способный компенсировать любые возможные материальные из- держки культурно-символическими достижениями. Как пишет извест- ный исследователь темы Империи С . И . Каспэ , « возникновение есте - ственных препятствий к расширению территории (природных – втор- жение в неблагоприятную климатическую зону, либо антропогенных – столкновение к неуступающим по силе политическим конкурентом ) ведет не к свертыванию интервенционистской активности, но к ее пре- дельному наращиванию – поскольку любая преграда дискредитирует вселенские притязания государства» [42, с. 41].
Успешная внешняя экспансия приводит в действие новый фактор. Включение в состав государства новых территорий с их зачастую ино- этническим и инорелигиозным населением практически неизбежно ста- вит вопросы о методах их эффективной интеграции и управления. Об этих методах скажем несколько позже, а пока отметим следующее об- стоятельство. Конечно, наиболее удобной и бесконфликтной является жизнь моноэтнического общества, но такое и раньше, а тем более се- годня , встречается крайне редко . Большинство из когда - либо суще - ствовавших государств полиэтничны. Поэтому необходимо искать спо- собы организации их более или менее сносного сосуществования. Сре- ди немоноэтнических государств наиболее удобные условия для этно- сов предоставляли как раз империи. Империя универсальна по своей идее, и в силу этого она наиболее терпима. Но за счет каких конкрет- ных механизмов осуществляется согласование интересов различных этнически групп?
Во-первых, через включение элиты покоренных народов в состав имперской элиты. Имперская знать – это всегда полиэтническая и раз- нородная в культурном отношении общность . Причем эти элиты со- храняли реальную власть в неутратившей свою самобытность провин- ции империи. Провинции, например, Римской империи благополучно сохранили нисколько не поврежденный Римом уклад жизни, со свои- ми обычаями, часто со своим законодательством, со своими неповто- римыми социополитическими , социоэкономическими отношениями . Конечно, была необходимость отправления культа императора, но это была чисто внешняя, мало к чему обязывающая, условность. Но вза- мен и элиты и народы получали многие достижения Империи, среди которых дороги, почта, акведуки, водопроводы. Сходная ситуация была и в Российской империи, где знать провинций, сохранив практически


в полном объеме свою реальную власть, получала высокий символи-
ческий статус и блага империи для себя и своего народа.
Во-вторых, сами этносы почувствовали преимущества жизни в со- ставе империи. Для начала сошлюсь на пример, который приводит рос- сийский историк В.Махнач: «1611 год, Смута. Идет формирование вто- рого земского ополчения князя Пожарского. Сохранился замечательный документ – Казанский земский приговор по этому поводу. Список со- бравшихся открывает митрополит, далее следуют представители чинов и сословий. Понятно, почему стремятся на бой ради освобождения сто- лицы, родной земли русские. Можно с некоторым напряжением объяс- нить участие в ополчении черемис, т.е. марийцев. Но совсем, казалось бы, противоестественно участие татар. Ведь Казань шестьдесят лет как присоединена. По старинному правилу – враг моего врага мой друг – казанские татары должны были ударить в спину ненавистному оккупан- ту. И ни один историк потом не упрекнул бы их, как никто не упрекнет ирландцев, работавших в годы первой мировой войны по возможности на немцев – слишком натерпелись от англичан.
Происходит же совершенно неожиданное: казанские татары садят- ся на коней и отправляются освобождать Москву . Мне встречались суждения, объясняющие это исключительным гуманизмом русских. Я же склонен объяснять этот факт имперским характером России, в ко- торой уживались все, как прежде уживались в Риме. В том числе за шесть десятилетий вполне ужились с Россией и казанцы» [43].
Этот пример иллюстрирует действие общего закона, который мож- но условно назвать «малый» народ вместе с «большим» против «сред- него». Если схематизировать этническую структуру некой обобщенной империи, то верно будет сказать, что ее населяет большой народ, не- сколько средних и известное количество малых. Для огромной части населения империя является защитницей малых от агрессии средних. Действие этого закона мы можем наблюдать, в частности, на территории многих постсоветских государств, где высвободившиеся из-под имперс- кой опеки, – не обязательно владычества, скорее опеки, – более много- численные средние, не имевшие навыка руководства имперским орга- низмом, первым делом ужесточили положение малых народов. Поэто- му распад всякой империи, чем бы он ни вызывался, – всегда вселенс- кая скорбь, всегда стон не только людей, а множества народов.
Развивая эту мысль, можно сказать, что нормативная сверхзадача империи состоит в том, чтобы обеспечить условия возможности куль- туры и цивилизации. Культура в сущности своей хрупка и ранима, она не может существовать без поддержки политических , правовых , мо- ральных форм социума. Идея империи в этом контексте выступает как основание социального порядка, урегулированности, цивилизованной благоустроенности, единства и надежности, универсальной законнос- ти и полезности . Как пишет российский ученый К . С . Пигров , « сама империя есть не только жесткая оболочка, не только некая инертная
« защитная скорлупа » для культуры и цивилизации . Она сама также



есть продукт и живой момент культуры/цивилизации. Во всякой им- перии есть инновационное творческое содержание . В этом смысле и сама империя есть мегаинновация, несущая творческое начало» [44, с.
6]. Иначе говоря, империи являются наиболее адекватным политичес- ким оформлением пространства цивилизации . Доказательством дан - ного тезиса является глубокое внутреннее родство идей империи и цивилизации. И империя и цивилизация строятся вокруг сверхценно- сти, которая обеспечивает единство культуры и ее воспроизводимость. В обоих случаях эта сверхценность имеет религиозный характер и оп- ределяет все атрибуты культуры. Устойчивая цивилизационная куль- тура в большинстве случаев есть культура имперская.
Устойчивость империи в свою очередь определяется тем, что она всегда опирается на стержневой этнос. Действительно, анализ истории любой империи показывает, что ее строительством занимался в основ- ном один народ . Мы можем их выделить – персы , римляне , греки - византийцы ( которые называли себя римлянами ), немцы , русские . Империя , при всей универсальности ее сверхценности , строится на основе политических , лингвистических , культурных и даже бытовых предпочтений одного этноса , этноса - строителя . Исчерпание сил им - перского этноса означает конец империи.
Какое реальное содержание может получить мессианская импер- ская идея в условиях современности ? Как ни парадоксально , свою актуальность она обретает в контексте процессов глобализации, кото- рую многие рассматривают как завершение классических империй и иных традиционных государственных форм . Под глобализацией мы понимаем определенный социально - исторический проект , предпола - гающий размывание традиционных центров власти и ее переход на над- и субнациональный уровень. В этой связи развитие средств ком- муникации и транспорта выступает лишь средством и условием реа- лизации данного проекта, а не самостоятельным атрибутом. Глобали- зация имеет своих заинтересованных субъектов , « акторов ». В пер - вую очередь к ним относятся финансово-экономическая и политичес- кая элиты, которые, стремясь к абсолютной власти, ищут возможнос- ти освобождения от прежних ограничителей , «сдержек и противове- сов ». Одним из таких ограничителей выступает институт государ - ства, предполагающий ответственность правителей перед народом (а в традиционных политических системах и перед Богом). Государство через различные механизмы (фискальную политику, трудовое и граж- данское право , идеологические клише и т . п .) ограничивает притяза - ния элит и призывает, а иногда и прямо принуждает их к националь- ной солидарности . В процессе глобализации эти элиты увидели дав- но ожидаемую возможность освободиться от стесняющих уз, препят- ствующих им сполна воспользоваться своим привилегированным по- ложением . Но только своими силами добиться желанной эмансипа - ции элиты не могут . И поэтому они нашли своих союзников и по - мощников в лице всевозможных меньшинств ( религиозных , сексу -


альных , социальных ), которые стремятся реализовать свои антипра - вовые или аморальные практики , а поэтому тоже тяготятся прежни - ми формами социального контроля .
Важно отметить, что понятие «меньшинство» имеет не арифмети- ческий, а культурологический смысл: под ним мы понимаем группу, обладающую активным самосознанием , противопоставляющую себя остальному обществу, ведущую борьбу за особый статус, привилегии, и, в конечном счете, гегемонию. Несложно понять, что все это работа- ет на все тот же самый процесс демонтажа национального государства и его ядра – национального среднего класса.
Сегодня этот процесс – единение элит с меньшинствами против народа и его оплота – традиционной государственности – приобрел та- кой масштаб и энергию, что многие аналитики обоснованно утвержда- ют, что победить глобализацию силовым образом невозможно. Из нее можно только выйти, создав крупное социально-экономическое и со- циокультурное пространство с суверенной властью. Только в их рам- ках можно защититься от транснационального капитала и достичь же- лаемой цели – сберечь народ в его политической и культурной субъек- тности. Для восточных славян это означает, что они должны создать собственный региональный центр развития и силы , в котором будут гарантированы как индивидуальные права индивидов , так и коллек - тивные права народов.
Здесь возникает вопрос: в какой мере это выгодно другим наро- дам , населяющим евразийское пространство ? Вполне очевидно , что восточнославянские этнические интересы в главном могут быть легко приравнены к евразийским и в этом качестве стать доминирующими для других народов, населяющих континент Евразия. Для восточных славян нормальным , естественным состоянием является социально ориентированное индустриальное общество , а главным механизмом адаптации – сильное, хорошо вооруженное государство. Они помога- ют сохранению культурно насыщенной среды , в которой получают возможность развития как сами восточные славяне, так и иные наро- ды , которые не подвергаются ни дискриминации , ни ассимиляции . Это тем более важно, что есть народы, не способные к самостоятель- ному государственному строительству, а есть и такие, которые могут хорошо жить, в безгосударственном мире, например, при криминаль- но-феодальном укладе или при гегемонии транснациональных корпо- раций . Но подавляющему большинству народов все же необходимо четко очерченное цивилизационное пространство с надежной защи - той своих национальных и гражданских прав . И вот именно здесь обнаруживается возможность нового прочтения темы Империи: именно восточные славяне могут объединить Северную Евразию в большое неколониальное пространство. Такого предложения и на таких усло- виях ей никто больше не сделает – ни США , ни Китай , ни ЕС , ни исламский халифат. Только русские, обладающие многовековым опы- том строительства империи , могут возродить ее в новых условиях и



цивилизованных формах . Этот проект , как справедливо пишет М.Ре- мизов , « не будет альтруистическим – история отучила нас от бес - смысленного альтруизма , – но , несомненно , он будет великодуш - ным » [45, с . 1 59].
Но, для того чтобы его реализовать, восточным славянам необхо- димо предложить определенную идеологию. Здесь надо проблемати - зировать сам концепт «идеология » и обратиться к анализу его исто- ков. Одним из наиболее продуктивных опытов его анализа мы счита- ем марксистский . Немецкий философ выводит идеологию из классо - вой борьбы , понимая под ней не явное уничтожение одного класса другим, а культурно-символическое его подавление. Господствующий класс с помощью ряда средств доказывает, что его классовые интере- сы тождественны общественным и в качестве « приза » получает в свои руки инструменты государства. Тот способ, посредством которо- го происходит это отождествление « частичного » со « всеобщим », и есть идеология . Сегодня восточные славяне должны предложить та - кую идеологию своим ближним и дальним соседям и показать, что их интересы прямо соответствуют императивам выживания всего евра - зийского континента. Выше уже было сказано, что для этого есть все основания , а умения осмысливать свои интересы как универсальные нам не занимать.
В пользу обоснованности претензий восточных славян на реинтег- рацию евразийского пространства под своей эгидой свидетельствует мощнейшая традиция имперской честности , которая усвоена нами в полной мере. Эта традиция может быть сформулирована следующим образом: «Империя не предает своих союзников никогда». В частно- сти, своих союзников никогда не предавал Рим. «Друг и союзник рим- ского народа» – вот титул, которым оперировал Рим, создавая импе- рию. Конечно, мы хорошо понимаем, что этот «друг и союзник» дол- жен был раскошеливаться на военные нужды Рима, предоставлять ему свои корабли , войска и т . п . Поэтому между ними были отношения уважительного , но вассалитета . Однако при всем этом союзник мог быть твердо уверен в том, что Рим не предаст его даже в безнадежной ситуации . Данный тип отношений стал механизмом формирования империи вообще. Общеизвестно поведение России в отношении взя- тых на себя обязательств (зачастую ее честность оборачивалась колос- сальными потерями, что никогда не ставило под сомнение необходи- мость их исполнять). Но это «не прерогатива России – быть честной по отношению к подданным и младшим союзникам, это имперская тра- диция. Все настоящие имперские организмы в той или иной степени выдерживали этот экзамен» [43].
Важно отметить, что идеология должна вытекать не только из ма- териальной (экономической , политической и военной ) необходимос - ти, но и опираться на значимую социальную идею, дающую «ответ» на грозные вызовы современности путем обращения к Абсолюту. Именно укорененность в абсолютных началах бытия гарантирует идеологии


подлинность и практическую конструктивность 1. Этот аспект идеоло- гии, могущей быть сформированной в восточнославянском ареале пла- неты, был глубоко продуман российским мыслителем А.С.Панариным. В ряде своих последних работ он детально обосновал мысль о том, что идейным фундаментом глобализации являются возрожденные и пере- интерпретированные принципы социал-дарвинизма, расизма, колони- ализма [46]. Теоретики глобализма со ссылкой на новейшие культуро- логические исследования утверждают, что народы не равны друг другу по своей способности к прогрессу , демократии , цивилизованности . Подлинной их родиной является лишь западная культура , имеющая тем самым право определять путь дальнейшего цивилизационного раз- вития и навязывать его остальному миру. Однако развитие нуждается в ресурсах, поэтому мировые источники сырья и энергии должны по- ступить в собственность «золотого миллиарда». Осмысливая эту грань глобализации, Панарин дает ей следующее определение: «Глобальные ресурсы для узко эгоистических интересов меньшинства – вот настоя- щее кредо «глобализма» [47, с. 15]. В духовном плане идеология гло- бализма предполагает «зооморфное» видение человека и общества, где общество уподобляется джунглям (рыночный отбор, неограниченная конкуренция), а в человеке делается акцент на его телесной составля- ющей (расовой , этнической , физиологической ). Причем эта идея ис- пользуется Западом не только для достижения внешнеполитических целей, но и активно применяется к своему собственному обществу. Во многих социологических исследованиях показано резкое обострение социальных противоречий в США и Европе, что дало основание ис- следователям заговорить о новом витке классового противостояния [48]. Но современная классовая борьба имеет признаки, неведомые ее марк- систским аналитикам. Господствующий класс все чаще оценивает свое- го визави не как социальную общность, имеющую иные экономические и политические интересы, статус и идеологию, но как иную биологи- ческую общность, как представителей другого, заведомо более низкого вида. Этим объясняется патологическое нежелание элиты искать ком- промиссы, признавать законные требования народа, создавать единое социальное пространство. В отечественной литературе идею «биологи- ческого» противостояния элиты и массы аргументировано обосновыва- ет В.Соловей [49].
Тем самым необходима новая социальная идея, заново открываю- щая единство человеческого рода и подлинное , а не декларируемое равенство прав индивидов и народов. «Требуется мощная социальная инициатива, – пишет А.С.Панарин, – новая социальная идея, способ- ная заново «просветить» косную телесность , мешающую людям раз-


1 В этой связи отметим, что коммунистическую идеологию во многом погубила непод- линность ее аскезы. Трудовая жертвенность, героизм и иные коммунистические доброде- тели были лишены высшего смысла, рассматриваясь лишь как средство достижения ма- териального изобилия. Когда обнаружилось, что искомые блага не «потекли полным пото- ком», произошли обесценивание этих ценностей и крах идеологии.



личных рас, этносов и вероисповеданий увидеть свое глубокое челове- ческое родство, свое равенство по высшему счету» [37, с. 481]. Возни- кает вопрос: а кто станет субъектом этой идеи? Очевидно, что граж- данское общество на роль носителя не годится , ибо по самой своей природе оно чуждо воодушевлению, энтузиазму и жертвенности, без которых никакую идею не воплотить. Ценности гражданского обще- ства не выходят за пределы эгоистических мотиваций отдельных инди- видов, и потому к мироустроительным проектам апологеты гражданс- кого общества относятся с сарказмом и нескрываемым скепсисом. По- тому вполне закономерным является обращение к государству как субъекту реализации современной социальной идеи.
Причем далеко не каждый тип государства способен стать носите- лем трансцендентной идеи. Судя по всему, современные национальные государства, родившиеся на волне буржуазных революций и построен- ные на просветительских началах рассудочности, эвдемонизма и инди- видуализма совершенно ч





Внимание! Копирование материалов допускается только с указанием ссылки на сайт Neznaniya.Net
Другие новости по теме:
Автор: Admin | Добавлено: 14-03-2013, 16:58 | Комментариев (0)
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.