RSS подписка
Реклама

 
НАУКА » Психотерапия » Генез и виды психопатологии


Ф.Перлс полагал, что истоки психических отклонений следует искать в приостановке или прерывании процесса роста и развития. Соответственно этапам развития личности он выделяет 5 уровней психической патологии: 1) уровень фальши; 2) фобический; 3) ту­пиковый; 4) имплозивный и 5) эксплозивный. Первый уровень существования отличает общая установка «как будто бы» жизни; люди играют в игры и играют роли: милых женщин, сильных мужчин, робких подчиненных, властных начальников, роли жалующихся, всезнаек, заблудших и зависимых и т.д. Наша «как будто бы» уста­новка требует, чтобы мы жили в согласии с ожиданиями и пред­ставлениями других, с их фантазиями, идеализациями и отвержениями. Например, мы можем полагать для себя идеалом действо­вать и поступать по заветам Христа, но Ф. Перлс рассматривал бы это как своего рода проклятие, поскольку это была бы всего лишь попытка уйти от себя реального. Так, невротики предпочитают ак­туализировать скорее отвлеченные концепты или идеи, чем актуа­лизировать свое реальное Я. Ф. Перлс сравнивает невротическое стремление подобного рода с желанием слона быть розовым кус­том. Мы отказываемся быть теми, кто мы есть, и хотим быть кем-то другим; мы полагаем, что, нуждаясь в большем одобрении и под­держке, большей любви, вместо того чтобы жить в согласии со сво­им аутентичным Я, мы предпочитаем вести иллюзорную фантасти­ческую жизнь, названную Ф. Перлсом «майя», как если бы она была реальностью. «Майя» замещает собой реальность в защитных це­лях: нас страшат или разочаровывают определенные аспекты Я или окружающего мира, и мы боимся отвержения. Вследствие борьбы за то, чтобы быть теми, кем мы не являемся, мы отторгаем те аспек­ты нашего Я, которые могли бы вести к неодобрению или отверже­нию. Если глаза наши соблазняют нас и ведут к краху, вырвем наши глаза. Ф.Перлс, развивая далее библейский завет, доводит мысль до максимы: мы отвергнем, отторгнем от себя все качества нашего Я, которые вызывают недовольство у нас или у значимых других, и мы создадим «дыры», мы создадим «пустоту», «ничто» вместо чего-то реально существующего. На месте пустоты мы построим нечто искусственное и фальшивое. Если мы отречемся от наших генита­лий, например, мы можем действовать, как если бы мы были по природе набожны и святы. Таким образом, мы строим фальшивые характеры, фальшивые, поскольку они представляют только часть, влучшем случае, может быть, половину, нашей действительной сути, притом исключительно ту половину, которая одобряется обществом и им востребована. За этим фасадом, тем не менее, скоро обнару­жим полярность, противоположную, скажем, доброжелательности и уступчивости, и множество других полярностей, создающих аутен­тичное существование.
Здоровая личность стремится обрести целостность, принимает и выражает противоположные полярности; патологические лично­сти предпринимают всяческие попытки спрятать, замаскировать свои полярности, полагая, что их сущность состоит целиком и пол­ностью из фальшивого фасада.
Ф.Перлс назвал наиболее изученную в гештальт-терапии пару полярностей «собакой сверху» и «собакой снизу». «Собака сверху» дает о себе знать голосом совести; это «всегда - правая» часть на­шего Я; она стремится всегда быть хозяином - управлять, приказы­вать, требовать, поучать, наставлять и т.д. «Собака снизу» - раб­ская часть нашего Я. Кажется, что она действует в согласии с запу­гиванием «собаки сверху», на самом деле она манипулирует «соба­кой сверху» через пассивное сопротивление. «Собака снизу» - это та часть Я, которая действует глупо, лениво, неуместно, такими способами саботируя выполнение приказов «верхней собаки». Пока люди избегают принятия того, что их сущность - это не только то на что они претендуют, но и прямо противоположное - сила и сла­бость, жесткость и доброта, хозяин и раб, они неспособны допол­нить гештальт своей жизни, неспособны переживать ее во всей це­лостности.
Встречая без страха все, чем мы в действительности являемся, мы сталкиваемся со вторым, фобическим уровнем психопатоло­гии - страхом и болью, ожидаемыми от соприкосновения с неудов­летворительными частями нашего Я. Мы бежим прочь от душев­ной боли, даже если она - сигнал неблагополучия и потребности нашего организма в каких-то изменениях. Фобический уровень вклю­чает все наши детские катастрофические ожидания: если мы станем самими собой, наши родители перестанут нас любить; если мы ста­нем делать то, что нам действительно хочется, общество подверг­нет нас остракизму и т. д. В этом смысле жизнь на фобическом уров­не позволяет избегать всего того, что действительно может травми­ровать.
За фобическим уровнем (или ниже) расположен наиболее серь­езный уровень психопатологии - тупиковый. Это самая критичес­кая точка в достижении зрелости и одновременно самая болезнен­ная. Это переживание безнадежности и прямой угрозы выживанию при отсутствии смысла жизни внутри нас и поддержки извне. Чело­век не может сдвинуться с этой точки из-за панического страха уме­реть или совершить грубый промах, поскольку не может стоять на собственных ногах. Невротик также отказывается двигаться даль­ше, поскольку для него вообще легче манипулировать окружением и контролировать его через поддержку; он продолжает разыгры­вать беспомощность или непонимание, или безумие, или ярость с целью позволить другим заботиться о себе (включая и терапевта). И как же много времени и энергии он тратит на создание и совер­шенствование эффективной манипуляции, вместо того чтобы ис­пользовать их для развития доверия к себе и опоры на себя.
Переживание на имплозивном уровне - это переживание смерти, умирания отчужденных частей Я. Невротик будет переживать от­мирание ушей или сердца, или гениталий, или даже души в зависи­мости от тех фундаментальных процессов бытия, от которых он

отрекся. Ф. Перлс сравнивает имплозивный уровень с кататонией, с переживанием трупной оледенелости. Кататония является след­ствием задействования энергии в развитие ригидных рутинно-при­вычных структур характера» спасающих и охраняющих, но абсо­лютно неживых. Проходя через имплозивный уровень, человек дол­жен быть готов расстаться с защитной структурой характера, так долго служившей опорой его самоидентичности; он оказывается перед лицом собственной смерти, чтобы затем возродиться.
Отказ от привычных ролей, привычного собственного характе­ра означает освобождение огромного количества ранее сдерживае­мой энергии, использовавшейся долгое время ради избегания от­ветственного и ощущения полноты существования. Человек теперь встречается с эксплозивным уровнем невроза, который влечет за со­бой освобождение огромной жизненной энергии, своего рода «взрыв». Чтобы стать полностью живым, человек должен быть спо­собен «взорваться» в оргазме, разразиться гневом, разрядиться аг­рессией, бурными печалью и радостью. Позволив себе пережива­ние взрыва, невротик сможет сдвинуться с мертвой точки в разви­тии и сделает гигантский шаг навстречу радостям и печалям истин­ной зрелости.
Теория терапевтического процесса и терапевтические процедуры
Взрывное освобождение от невротического стиля жизни похоже на катарсис. Мощное высвобождение эмоций гнева, оргазма, бур­ной радости и глубокого горя влекут за собой волнующее пережи­вание целостности человеческой натуры. Неудивительно, что тол­пы народа собирались на знаменитые воркшопы Ф.Перлса в на­дежде на сильные неожиданные переживания и возрождение. Од­нако Ф.Перлс предостерегал против необоснованных ожиданий чуда: катарсических переживаний можно достичь только в упор­ной борьбе с защитными уровнями жизни, ценой отказа от даль­нейших масок и игр, осознавая и вновь присваивая отторгнутые части Я, пересматривая детские фантазии и катастрофические ожи­дания, претензии быть тем, кем ты на самом деле не являешься.
Возрастание осознавания -магистральный путь освобождения от «майя», от фальшивого, воображаемого уровня существования. По­скольку «майя» представляет собой «надуманный» мир - мир кон­цептов, идеалов, интеллектуальных изысков, Перлс полагал, что освобождение от него требует отказа от интеллектуализаций. «Ос­тавь разум и вернись к чувствам!» - таков девиз гештальтистов. Это также радикальный способ изменения осознавания - от теоретизи­рования и предвосхищения к актуальному, «здесь и теперь» чув­ственно наполненному осознаванию. На этом феноменологическом уровне осознавания мы живем полностью с чувственным пережи­ванием своего существа и мира в целом, а не просто проверяем или реализуем идеализированные теоретические схемы. Мы пережива­ем состояние сатори, или просветления. Внезапно мир оказывается у нас перед глазами, точно мы пробудились от долгой спячки, жи­вой, переливающийся, изменчивый, и мы ощущаем свою глубокую сопричастность с ним.
Работа клиента в терапевтическом процессе выглядит очень про­сто - находиться «здесь и теперь». Осознание текущего момента по­зволяет клиенту следовать главному гештальтистскому принципу: самые важные неоконченные дела сами появятся в сознании и бу­дут разрешены, если сконцентрироваться на «здесь и теперь». Од­нако очень скоро клиент открывает для себя, что быть просто «здесь и теперь» - далеко не так просто, как ожидалось. Как только кли­ент садится на «горячий стул», что означает, что он готов к работе с терапевтом, оказывается, что в готовности скрыты защитные, фальшивые уровни его невроза. Одни клиенты начинают играть роль беспомощного, неспособного продвигаться в терапии без одоб­рения или прямых указаний терапевта; другие вступают в смертель­ную схватку за позицию всезнающей «собаки сверху»; третьи дока­зывают свое превосходство, демонстрируя преувеличенную готов­ность быть «самым лучшим пациентом» и делать все, что терапевт мог бы ожидать от них.
Пациенту предлагают участие в гештальт-упражнениях, чтобы помочь ему в осознании фальшивых ролей и игр. Упражнения сами по себе не являются терапевтическими; они используются как ме­тод предупреждения избегания конфликтов, эмоций. В упражнении «собака сверху» - «собака снизу», например, клиент сидит на стуле «верхней собаки» и «выстреливает» всеми своими «долженствова­ниями» в «нижнюю собаку», затем он пересаживается на стул «ниж­ней собаки», чтобы выразить все свои извинения по поводу своего несовершенства. Или пациенту могут предложить заметить и в иг­ровой форме многократно повторить какие-то образцы его невер­бального поведения, например, автоматическое качание ногой или гримасу, с тем чтобы интенсифицировать осознавание спроециро­ванных и тем самым отторгнутых «частей» Я.
Способ, каким клиент живет в предложенных условиях того или иного упражнения, открывает, делает очевидным и доступным осо­знанию присущие ему и в более широком контексте способы кон­такта или избегания настоящего, его инфантильные катастрофи­ческие ожидания, его оправдания и извинения этих избеганий. Кли­ент, к примеру, может испытывать сильный гнев из-за того, что те­рапевт не оказывает поддержки, но боится его выразить из-за стра­ха, что врач откажется от него. Клиенту могут предложить «вер­нуть свои проекции» отвержения и проиграть ситуацию, в которой прояснились бы для него источники и адресаты этой проекции «здесь и теперь». Каждый раз клиенту предлагают не столько рассказы­вать о происходящем в сознании, сколько выразить в действии свои переживания, например инициируя диалог с «пустым стулом», оли­цетворяющим кого-то из родителей. Клиента поощряют ко все бо­лее энергичному выражению конфликтных чувств, в результате чего достигается их более ясное и глубокое осознание; осознание всего, что мешает его способности жить в настоящем, а не избегать его, включая и сами способы избегания.





Внимание! Копирование материалов допускается только с указанием ссылки на сайт Neznaniya.Net
Другие новости по теме:
Автор: Admin | Добавлено: 21-08-2012, 22:21 | Комментариев (0)
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.